Та, что правит балом

— А вот и Николенька, — сказал он, глядя поверх моего плеча.

Очень медленно я повернулась. Няня шла по тропинке, держа на руках моего сына, светловолосого карапуза с глазами Рахманова. Он был такой большой, что я испугалась, забыв, как быстро растут дети в его возрасте. Он держал в пухлых ручонках мишку и смотрел на меня очень серьезно.

— Здравствуй, — сказала я, шагнув ему навстречу, не зная, что еще сказать и что сделать. И протянула руки. А мой ребенок отвернулся от меня и вдруг заплакал.

— Пришла чужая тетя… — запричитала няня. — Не бойся, дорогой, тетя ничего плохого не сделает…

— Иди к папе, — позвал Рахманов и взял сына на руки, тот повернулся к нему, вцепился пальчиками в его ладонь и сразу успокоился. — Ты сама виновата, — понаблюдав за мной, сказал Рахманов, а я ответила:

— Ну, что, познакомишься с тетей? — обратился он к сыну. — Тетю зовут Юля, она приехала к нам в гости. Дай ей ручку. — Малыш настороженно посмотрел на меня и отвернулся. Мы сидели в молчании, кровь стучала в висках, и я боялась, что упаду в обморок. — Может быть, воды? — спросил Рахманов, и в голосе его было столько самодовольства, столько злобной радости, что я едва сдержалась, чтобы не вцепиться ему в горло. Если бы не сын на его руках.., если бы…

Ребенок понемногу успокоился, и я смогла притронуться к нему, а потом неловко взяла на руки, замирая от боли и счастья. Руки не слушались, они успели забыть, что такое ребенок, я боялась оказаться неловкой и по-прежнему не знала, что сказать. Смотрела на него и улыбалась, а он коснулся пальчиками моих губ и вновь потянулся к отцу. Рахманов позвал няню, она пришла и забрала сына.

— Пройдемся? — предложил он мне.

И мы пошли в глубь сада. Успевшие высохнуть плиты дорожки напоминали мне надгробья, и от этого становилось не по себе.

— Не считай меня бесчувственным, — заговорил Рахманов. — Мне тоже было нелегко сейчас. Тоже нелегко, — повторил он. — Он к тебе привыкнет. Разумеется, ты не сможешь видеть его слишком часто, и он не должен знать, кто ты. Тетя Юля, и все. Договорились?

— Я думаю, «теть» тут и без меня достаточно, — с трудом расцепив челюсти, ответила я.

— Не питай иллюзий. Это мой сын. И я никогда не позволю своему сыну жить с тобой. Что его ждет, скажи на милость? Убогая жизнь и тычки от мамашиных любовников? У тебя кто-то есть? Наверняка есть, длительное воздержание тебе не свойственно.

— Зачем ты это говоришь? — не выдержала я.

— Просто интересуюсь твоей жизнью. Говорят, ты трудишься в доме престарелых? — Он усмехнулся. — Епитимью на себя наложила? Ну-ну… Кому ты пытаешься заморочить голову, дорогая?

— Если не возражаешь, я поеду, — сказала я.

— Тебе незачем валять дурака и ходить за стариками за копейки, — деловито продолжил Рахманов.