Баба Люба, давай!

— Да, но он, к сожалению, не может выполнять свои обязанности, — соорудив печальное лицо, вздохнул Даинор.

— Почему?

— Неизвестная болезнь. Ему кажется, что по нему бегают маленькие жучки, и он постоянно чешется.

— Проклятье? — уточнила Люба.

— А то! Оника уже на следующий день узнала, что нас сдал Тортис.

— Так ему и надо, козлине безрогому.

— Угумм, — промычал Даинор и пододвинулся еще ближе к Любе."

"Он начал гладить её руки, плечи, шею, а потом навис над ней и поцеловал. Наверное, он хотел нежно, но Люба, неожиданно для себя, стала отвечать на его ласки, и поцелуй вышел страстным и нетерпеливым. Её тело плавилось под горячими руками принца, девушка дрожала от переполнявших её эмоций.

Даин оторвался от её губ и взглянул в глаза. «Таких глаз не бывает…» — пронеслась в сознании мысль. Синие, глубокие, подернутые туманом страсти океаны, в которых Люба тонула, уже не осознавая себя, подчиняясь ритму накатывающих волн. И эти волны шептали голосом Даинора. Иногда Люба различала отдельные сладкие слова, а иногда он говорил что-то непонятное, но все равно до боли приятное.

Когда Люба выплыла из сладкой эйфории, то с удивлением обнаружила разорванную ночнушку и небольшое пятно крови на внутренней стороне бедер. Больно не было совершенно.

— Извини, я не очень понял, как это получилось, — покаялся Даинор.

— Да, я вообще ничего не помню, — призналась Люба, она ощущала себя пьяной. Пьяной от любви, — но мне никогда так хорошо не было. Я даже не знала, что так бывает.

— Предлагаю повторить, — прошептал Даинор, потянувшись к её губам.

Руки и губы принца видимо обладали какой-то магией, потому что, когда он, лаская, касался девушки, мозги у Любы отключались. Оставались лишь глупые мысли и инстинкты, которым подчинялось тело. Она слышала, что некоторые говорили о том, что можно улететь от удовольствия, но всегда считала это преувеличением. И вот теперь смотрела в глаза своего принца и понимала, что слухи не врут. Можно терять разум от счастья.

— Выходи за меня замуж, — предложил Даин, когда они лежали в объятьях друг друга.

— Но ты же принц!

— Да, помню: «Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь», — повторил её слова Даинор, — никогда не думал, что мое происхождение будет для кого-то недостатком.

— Да нет же! — перебила Люба, — просто раз ты принц, то жениться должен не по любви, а исходя из интересов государства. На принцессе какой-нибудь.

— Нет уж! — возмутился Даинор. — Я и так впрягаюсь в эту кабалу на всю жизнь, буду жить в этом гадюшнике, по крайней мере, пока не выгоню отсюда половину придворных, буду тянуть время, состязаясь в плетении интриг с регентом, буду работать, чтобы поднять страну, но хочу лишь одного: жениться на той девушке, которую люблю. На тебе.