Слово авторитета

И уже через пару часов меня перевели в пресс-хату, хотели пидора из меня сделать.

Обломалось у них, зарезал трех человек… Но теперь могу и дальше называться человеком, и не стыдно людям в глаза смотреть. Не исключено, что виделись с тобой в последний раз. Если эти люди сумели меня определить в пресс-хату, то заказать где-нибудь в аквариуме будет и вовсе плевым делом. А сейчас лежу в лазарете, канаю под больного. Береги себя. Крепко жму руку, твой друган Тихоня».

Прочитав письмо, Захар с минуту сидел неподвижно. Потом достал зажигалку и зло крутанул колесико. Синее пламя с шипением вырвалось из миниатюрной горелки. Секунду Захар размышлял, а потом уверенно поднес бумагу к синему язычку. Пламя охотно приняло подарок — затрещало от удовольствия, облизывая бумагу со всех сторон и оставляя после себя только пепел.

— Вот так!.. Не обессудь, товарищ майор, показать не могу. Письмо личное.

Ефим Кузьмич добродушно улыбнулся:

— А мне-то что… твое письмо, тебе и решать. — Его взгляд скользнул по столу и остановился на стеклянной пепельнице, где догорал последний клочок бумаги. — А ты не прост, парень, ох как не прост. Ну да ладно… Тут такое дело, на службу завтра не выходишь, позвонишь утром, скажешь, что болен…

— Я пас, я выхожу из игры!..

— О чем ты, что-то я тебя не совсем понимаю? — поднял подбородок Трошин.

— Я больше в этом не участвую! И если нужно, то я подам заявление на увольнение!

Возникшая пауза была очень неприятной. И больше напоминала затишье перед раскатистой грозой, чем обыкновенное молчание.

— Ты что… серьезно? — нашелся наконец Трошин.

— Серьезнее не бывает, — глухо произнес Захар.

— Говорили мне, что ты с причудами, но чтобы такой финт выкинуть?

Честно говоря, не ожидал. Да знаешь ли ты, что на корню всю свою судьбу рубишь, — не то пожалел, не. то предупредил Ефим Кузьмич.

— Знаю. Но ничего не могу с собой поделать. Так надо. Трошин нервно постучал по карманам пиджака, после чего выудил полупустую пачку сигарет.

— Ну, ты, парень, даешь, — удивление его выглядело неподдельно искренним, — когда до конца осталось всего-то ничего, ты идешь на попятную. — Кузьмич нервно теребил сигарету в руках, не решаясь закурить. Верный признак того, что переживал он по-настоящему. — И это все из-за какого-то уголовника.

— Дал бы мне хоть письмо, я бы тебе посоветовал, как себя вести. Ты даже не понимаешь, что ты говоришь. В эту операцию втянуто такое огромное количество людей, что ты даже представить себе не можешь! Ну, ты меня, парень, удивил. Дай зажигалку, свою я где-то оставил. — Захар щелкнул колесиком и поднес пламя к губам Трошина.