Ватага. Атаман

Словно кто-то замыслил худое и не хотел, чтобы его заметили. Девушка напряглась, привстала: ага, шаги затихли прямо перед завешивающей каморку циновкой. Что хочет эта неведомая ночная тень? Зачем явилась? Закусив губу, Мара сжала кулаки…

– Эй, проснись, дева, – негромко прошептали за циновкою. – Подвинься, говорю тебе, и пусти-ка меня к себе.

– Бабушка Гаиде? – узнав, удивленно промолвила рабыня.

– Тсс!!! – старуха, едва уместившись в каморке, цыкнула и, приложив палец к губам, зашептала: – Тихо, дева, тихо! Вот что скажу тебе – беги, немедленно беги отсюда. Через задний двор, мимо старого птичника – там нет никакой стражи.

– Бежать? – Мара непонимающе моргнула. – А что, в Сарае есть, куда бежать?

– Даже если и некуда! Это лучше, что тебя ждет, – пригвоздила сказительница. – Конечно, если ты хочешь, чтоб тебе выкололи глаза и отрезали язык – пожалуйста, оставайся.

– Глаза? Язык?! – с ужасом переспросила девушка. – За что меня так? Что я такого сделала?

– Слишком много узнала, хе-хе, – старуха зябко потерла ладони. – Либо кто-то думает, что могла узнать. Я все сказала, дальше – решай.

Сказительница выползла из каморки на коленях, кряхтя, поднялась на ноги, шаркающие шаги ее вскоре затихли за углом.

Ей выколют глаза! Отрежут язык? А запросто! Здесь, в ханском дворце еще и не такое проделывали… как с тем пареньком, которого сварили в котле! Спасибо бабушке Гаиде, предупредила.

Приняв решение, юная рабыня уже ни капли не сомневалась – да, бежать, хоть и некуда, и любой ее может выдать – тут все же есть хоть какой-то шанс, пусть даже очень маленький, здесь же – нет никакого. Стать слепой и немой куклой – ну уж нет! Хотя она и так кукла… как все невольники.

Скользнув во двор, девчонка взглянула на полную луну и, закусив губы, прокралась садом – не по широкой аллее, хорошо просматриваемой со стен стражниками, а по траве, за деревьями, чувствуя восхитительный запах роз… вдруг сменившийся другим, менее приятным, запахом помета домашней птицы.

Старый птичник. Колючие, царапающие кожу кусты, узкий проход, едва-едва протиснуться, а дальше, за птичниками никакой стены вообще не было – просто начинался город: стояли дома, высокие заборы, за углом, у мечети, журчал красивый фонтан."

"Жадно напившись, беглянка уселась за деревьями – отдышаться, да подумать – куда же дальше? Лучше всего, наверное, в гавань – попроситься на любой, уходящий куда угодно, корабль. Возьмут? Мара хмыкнула – конечно, возьмут. Она же вроде красивая… правда, отощала, но грудь хорошая, налитая – понравится любому кормчему или купцу.