Ватага. Атаман

– Так как же…

– Забрались по веревке. Там, на крыше – зубцы, на случай осады, – пояснил бывший тихвинский своеземец, – такая площадка, как и на крепостной башне. Так на зубец аркан и накинули.

– Ловко! – присвистнул князь.

– Вот и я говорю – ловко! – собеседник согласно кинул. – Только еще ловчее они обратно спустились – никто не заметил! Арбалет там кинули. Хороший такой, с кремальерой…

– Так их, и когда поднимались, не видели, – пропустив про арбалет, резонно возразил Егор. – Ведь так?

– Так, – аркебузир согласно кивнул. – Только тогда, когда поднимались, никто не видал ясно, почему – все на царевича глазели. А вот потом… Понимаешь, Егор, капитан сразу же указания дал – все крыши перекрыть, что мы и сделали, и поверь – с большой поспешностью, мышь бы не проскочила.

– Да знаю я – сам в том участвовал.

– А злодеи – ушли! – Онфим причмокнул губами и сплюнул. – Одного не пойму – как? Не могли по веревке – их бы увидели.

– Значит, не увидели.

– Значит.

– Ты все время говоришь – «они», «их», – быстро спросил князь. – Уже известно, что убийц было несколько?

– Несколько? – наемник озадаченно моргнул. – Да, скорее всего. Думаю, трое, ну, пусть двое – кто-то должен был помогать, одному все устроить – это ж какая дьявольская ловкость нужна, да не только ловкость – везение.

– Или – точный расчет, – тихо промолвил Вожников. – Так ты, Онфиме, спросишь о нас?

Аркебузир отрывисто кивнул, поднимаясь по лестницам обширного портика перед входом в дворец консула:

– Да, спрошу тотчас же. Жди."

"Явившись домой, Егор поднялся к себе и распахнул ставни, впуская в душную, нагревшуюся за день опочивальню свежий морской воздух. Южная ночь, тихая и теплая, загадочно мерцала звездами, сверкающий серебром месяц повис над заливом, заливая призрачным светом стоящие у причалов суда. Вокруг одуряюще пахло сиренью и цветущими яблонями, где-то совсем рядом пели цикады. Внизу, во дворе, возился на летней кухне с ужином верный Федор.

Надо сказать ему, вспомнив о юноше, Егор отошел от окна. Или – завтра? А, может быть, вообще кого-нибудь другого послать – просто с письмом? Или все ж лучше – Федю? Да, Федора-то – оно куда вернее будет, да и вообще – больше некого. Жаль, конечно, расставаться с парнем – он, Егор Вожников, тогда останется совсем один… совсем. Без верного человека, без – вдруг да срочно понадобится – связи. Уж тогда-то послать будет точно некого. И снова вопрос – доверит ли все письму? Опять же, можно ведь писать и иносказательно, ватажники – тот же Никита Кривонос – люди не глупые, поймут.

– Еда готова, княже, – поднявшись по шаткой лестнице, шепотом доложил Федор. – Велишь сюда, в горницу, подавать?

– Нет, – Егор мотнул головой. – Спущусь в сад, там и поедим, за столиком, под деревьями, с тобой вместе.