Ватага. Атаман

– Черт! Рекомендательное письмо – вот, что нужно. Блин, блин, блин…

– Вы хотите блинов, синьор Джегоро? Извольте, сейчас испечем.

– Да нет, какие блины? – недоуменно моргнув, молодой человек почесал затылок. – Ну ведь помнилось же, кто-то такой припоминался – то ли из Чембало, то ли из Сурожа… какой-то купец… О! Добрый знакомый мессира Гвизарди, судьи. Федор! Живенько к его дому – нельзя терять времени, помни, «Роза любви» отправляется завтра с рассветом!

Судьи, по словам старого слуги, дома не оказалось – уважаемый мессир Гвизарди находился уже с утра находился там, где ему и положено быть – на службе, в присутствии, разбирая очередное дело.

– Так! – Егор потер руки. – А где у нас квартальный суд?

– Так недалеко, – изумился слуга. – В старой базилике Святой Аньезе."

"Судебное заседание в базилике Святой Аньезе шло, как и всегда, безо всяких потрясений, благородно и чинно: лениво жужжали под потолком залетевшие со двора жирные зеленые мухи, подремывали в углу стражники, сам мессир Гвизарди, в фиолетовой судейской мантии и такого же цвета шапочке гордо восседал за столом, вперив взгляд в допрашиваемого злодея… или свидетеля, не знамо, кем являлся чернявый, небольшого росточка, мужичок с животиком и большим уныло повисшим носом.

– Так ты, Джироламо Саволли, признаешь, что третьего дня, пополудни, тайно похитил курицу со двора уважаемого господина Гроцци, ныне здесь присутствующего.

– Я не похищал, господин судья, эта курица… она как-то сама впорхнула мне в руки – я просто проходил мимо, мессир судья, а калитка во двор синьора Гроцци была распахнута – вот такие у него нерадивые слуги, у этого синьора Гроцци – их и наказывайте за ротозейство, то есть пусть сам хозяин их и нака…

– Неделя исправительных работ плюс возмещение ущерба хозяину курицы, – зевнув, мессир Гвизарди громыхнул по столу молоточком и, поглядев на стражников, громко позвал: – Следующий! Эй! Джованни, Карло! Вы там спите никак? О! – тут судья узрел, наконец, отчаянно поддающему ему какие-то знаки Вожникова и махнул рукой. – Объявляется перерыв. Пообедаем.

Старик был искренне рад видеть Егора, с которым тут же сговорился на очередную шахматную партию – опять же, в бане, – и тут же согласился написать рекомендательное письмо: кроме своего старого приятеля, синьора Алессандро, он знал в Солдайе и Чембало многих.

– На кого писать? На вас, синьор Джорджио?

– Нет, нет, – поспешно поправил князь. – На одного молодого человека по имени Феодоро.

Судья понятливо кивнул и взялся за перо.

– Кстати, – написав пару слов, он поднял голову. – Знаете новость?

– Какую? – не очень-то заинтересованно переспросил молодой человек.

– Принц Керим-Бердио, оказывается, жив!

– Как жив? – изумился князь.