Ватага. Атаман

Нынче юноша, как и все «слуги», был одет на генуэзский манер – в короткий, расшитый цветными нитками, колет поверх белой рубахи, и в узкие штаны-чулки, которых поначалу очень стеснялся, а сейчас вот ничего, привык. Ну, как еще одеться-то? По-русски – слишком подозрительно, по-татарски… да татарская одежка мало чем отличалась от русской. А вот как итальянцы – это вполне катило, их хватало в Крыму. И сам князь то и дело поправлял короткую узорчатую накидку темно-синего бархата, отороченную золотой тесьмою. Подобные, щедро украшенные гербами накидки благородные западноевропейские рыцари обычно носили поверх лат, ну а все, перенявшие эту моду, прочие – как придется. Кто поверх кафтана набрасывал, кто сразу на рубаху – как сейчас вот Егор, солнышко-то пекло – в кафтане жарко.

На широком поясе князя висел – сообразно костюму – палаш в красных сафьяновых ножнах и устрашающих размеров кинжал, кроме того, к седлу были приторочены сулица и секира. Все это, конечно, слишком грозно для обычного торговца, но тут уж Вожников прислушался к советам своих воинов, вполне сообразуясь с пословицей – лучше уж перебдеть, чем недоспать.

Образ богатого человека довершали крепкие кожаные башмаки фасона «медвежья лапа», шляпа с широкими – от солнца – полями и перьями и узкие, европейского кроя, штаны с широкими черно-белыми полосами. Вполне пристойный вид, где-то даже рыцарский.

Егор покачал головой – видела б его сейчас Еленка! Интересно, сказала бы, шутя, какую-нибудь едкую гадость или просто бы посмеялась? Скорее, первое.

– Так что с привалом, князь? – хлопнув ресницами, напомнил Федька.

Вожников посмотрел в небо – яркое крымское солнце уже явно перевалило к полудню, все верно, пора было и отдохнуть.

Утерев со лба пот, юноша показал рукой в сторону гор, где – довольно близко уже – виднелась приметная скала, похожая на отрубленную конскую голову.

– Мурзич про эту скалу молвил. Там селение… Яшчи-калы или как-то так вроде.

– К селению не поедем, – оборвал парня Егор. – Далеко слишком, да и что нам крюк делать – завтра Кафа.

Федор шмыгнул носом:

– Да я не про селение, княже. Там ручей должен быть, даже – мурзич говорил – небольшая речка, нынче она не пересохла еще.

– А вот ручей это хорошо, – согласился Вожников. – Я и сам про него помню – да, мурзич говорил.

«Мурзич» – так ватажники называли ушлого и верткого помощника карымского бека, Аксая-мирзу. Довольно прыткий был молодой человек, но дорогу до Кафы обсказал толково, даже схему нарисовал, не пожалев клочка итальянской бумаги, эту-то схему князь как раз и вытащил из переметной сумы."

"– Ну да, вот дорога… вот «Лошадиная Голова»… а вот и ручей… или речка. Туда сворачиваем – во-он по той дорожке. Телега пройдет, думаю.

– Да пройде-о-от, – обернувшись, уверил возница.