Ватага. Атаман

Лениво захлопав крыльями, серые птицы, взлетев, закружили, закаркали, словно бы недовольные шумом.

– К Витовту едут – да! – оглянувшись, прошептал посланник. – Мыслю – хан Булат к нему послал или сам Едигей-эмир… Да не важно, кто, важно – зачем?

Царевич удивленно моргнул:

– Вижу, ты и об этом поразмыслить можешь?

– Могу, – Кузьма быстро кивнул. – Да тут и размышлять нечего, ясно все – помощи у Витовта просить эмир хочет. Против Джедал-ад-Дина… Или Керимбердея – все одно. Нету уж у эмира былой силы, а Булат-хан – так, тряпица…

– Вороны… – зримо представив братьев, зашептал Яндыз. – Как же я вас всех ненавижу, как…

Подняв голову, царевич посмотрел в жемчужно-серое небо… и вдруг вздрогнул, отпрянул, едва не упав в грязь. Показалось, будто сквозь облака сморит на него отрезанная голова старой няньки. Если б не она…

– Вороны! – сплюнув, ощерился Яндыз. – Вороны…

Постоял, поругался и как ни в чем не бывало вновь повернулся к посланнику:

– А что за караван, сколько в нем охраны?

– Больше, чем обычно, – негромко пояснил Ордынец. – Из-за тех двоих. Сотня будет.

Царевич презрительно прищурился и ухмыльнулся:

– Путь ваш мне обскажи обстоятельно – где обычно ночуете, сколько караулов, да где…

– Обскажу, господине, что знаю, – Кузьма неожиданно улыбнулся… так, как, наверное, улыбался бы серийный убийца, вонзая нож в сердце очередной жертвы. – К Якшаму-купцу у меня тоже свой счет есть. Ты его не трожь, господине, а? Пусть моим будет.

– Пусть.

Первое желание Яндыза было – убить! О, знал он хорошо обоих, правда, виду не показал – зачем? Асраил-хаджи, Каюм-бек – все с Булатом к власти пришли, он – к большой, они – к той, что поменьше. Асраил – хитер и коварен, Каюм-бек – решителен, храбр… и глуп. Ну, зачем сабле мозги? За нее хозяин думать должен.