Ватага. Атаман

Дружинники насторожились – но на этот раз баррикаду никто не оборонял. Ратники раскидали ее в считанные минуты и снова продолжили погоню.

Ровная, широкая и спокойная дорога вела и вела дружину вперед, к победе, к разгрому трусливого врага, пока, уже совсем недалеко от порубежной заставы Чернятинского княжества[23], навстречу уставшим витязям не попался маленький крестьянский обоз из пяти пустых телег с брошенными внутрь косами. На сенокос, видать, смерды направлялись. И их беззаботный, веселый вид сразу вызвал у царевича Яндыза нехорошее предчувствие, больше похожее не смертную тоску…

– А ну, стоять, рабы! – вырвавшись вперед, осадил он скакуна возле первого возка. Мужики тут же скинули шапки и молча упали на колени, кланяясь так, что бились лбами в серую пыль. – Кого на дороге видели?

– Никого, великий господин… Прости, не признаем по имени…

– Войско разбитое! Новгородцев! Татей испуганных! Видели?! Где они?! Куда шли?!

– Новгородцы-то? – чуть приподнял голову один из смердов. – Дык, они еще неделю назад тута проходили… На Москву шли. Ратью несчитанной, да на Москву.

– А-а-а-а!!! – в ярости закружил на месте Яндыз, с трудом сдержавшись, чтобы не порубить рабов, принесших такую дурную весть. – Назад! Поворачивай! К Москве! Гони во весь опор! Нас обманули! Гони!

Только теперь царевич понял, почему так легко и быстро удалось справиться с новгородской ратью, почему битва была недолгой, а погибших и раненых так мало. Он сражался не с десятитысячной армией. В путаных и узких улицах слободы, где ничего не видно уже в сотне саженей, где между избами и сараями невозможно сосчитать врага, понять, где и сколько его сотен стоит и куда двигаются, московскую дружину сдерживало десять, может, двадцать сотен новгородцев. Именно их и опрокинули в схватке его рати, именно их и гнали по тракту. Да и то, похоже, разбойники не столько бежали, сколько оставляли нужные следы из вещей и порченого снаряжения. А в ночи – просто отвернули с дороги в сторону и пропустили погоню мимо, затаившись в здешних непроглядных чащобах.

Если это так, то выходит – основные силы северного ворога, почти вся осаждающая армия так и осталась там, возле столицы великого князя! Нетрудно догадаться, чем новгородцы там сейчас заняты.

– Скорее! Поворачивайте! В галоп!

Однако лошади московской дружины мчаться галопом не могли. Они устали и были очень голодны. Даже для того, чтобы подняться в рысь, скакунам требовалось отдохнуть, пощипать травы, воды напиться вдосталь. Недолгий отдых, дня два или три. Если же их не пустить пастись на луг хотя бы на полдня – завтра они не смогут передвигаться даже шагом.

– Гоните лошадей, сколько выдержат! – приказал царевич Яндыз. – Когда начнут падать, дальше пойдем пешком.