Ватага. Атаман

Да-а… Были бы у города стены, была бы и башня, впрочем, и это сооружение достойно защищало гавань, ведь на верхней площадке имелись и стрелометы, и пушки.

Может, туда подняться? Там навес, ветерок, тень… Давутчак почесал наголо бритую голову и задумчиво посмотрел на снятую и положенную прямо на ковер чалму. Старая уже чалма, однако, и золотая цепь на ней – старая, и самоцвет… какой-то тусклый… А где найдешь другой? Что-то никто из старых друзей давно не наведывался, все выжидают чего-то… а ведь раньше-то так не сидели, действовали, творили дела! От дел тех и золото прибывало, и камешки… Эх, вот же были времена, пусть и опасные, но… а сейчас, вишь ты – выжидают. А какая разница-то? Что один хан, что другой? На себя-то поработать при любом можно. А правитель пусть себе хмурит грозно брови на потеху глупой толпе – работа у него такая…

– К вам какая-то женщина, достопочтенный господин! – сунул голову в дверь истекающий едким потом стражник.

– Женщина?! – несмотря на жару, Халил Давутчак искренне изумился. – Откуда здесь женщина, мой верный, но глупый Муфрид?

– То есть не женщина, я хотел сказать, а по виду – служанка, рабыня.

– Так бы и говорил, а то – женщина… Что ей надо-то? Что, сразу не мог прогнать?

– Говорит, ее послал ваш старый знакомый, Хидаяс-бек.

– Хидаяс-бек? – Давутчак сразу же оживился, поспешно напялил на голову чалму. – Зови! Что стоишь-то? Да скажи этой рабыне – пускай поспешит.

О, Аллах, милосердный и всемилостивейший, неужто… неужто вернулись, наконец, старые добрые времена?

– Да пребудет с вами милость Пророка, – войдя, невольница вежливо пала ниц и отбросила с головы покрывало.

Ха! Действительно – Хидаяс-бека рабыня, досточтимый господин Халил Давутчак, слава Аллаху, никогда на память не жаловался, и эту тощую кошку запомнил – не один раз ее во дворе Хидаяса видел.

– Так что велел передать твой хозяин?

– Вот, – служанка протянула бумагу…

– «Корабли», «новые гребцы», «трубы»… Не понимаю пока, в чем смысл… Ага, вот – «дальше разъяснит посланница».

Ниже стояла печать, истинная печать Хидаяс-бека – Халил Давутчак и ее хорошо помнил – красивая такая, с луной.

– Ну же, рабыня, не стой – разъясняй!

Посланница, не вставая с колен, поклонилась:

– Вот что молвить велел мой хозяин, драгоценнейший Хидаяс-бек. Сегодня вечером, как стемнеет, ты должен приготовить два корабля, один – большой торговый насад, другой поменьше – для охраны. Гребцы пусть будут новые – возьмешь их в земляной яме, при гавани…

– Понял, – пряча радость в глазах, кивнул Давутчак. – Из тех недавних пленников. А воины?

– Воинов даст мой господин.