Музейный артефакт

Вот знаете, как при крепком искреннем дружеском рукопожатии…

Магические заклинания идеологического жреца Бузякин произносил правильно, а главное – искренне. Терехов улыбнулся.

– Теперь я вижу зрелое мышление партийного работника, – ободряюще произнес он.

– Когда идешь в народ, начинаешь говорить с простым рабочим или крестьянином, то он, простой труженик, сразу же раскрывается перед тобой, – окрыленно запел завотделом. – Я хотел доложить, Архип Кузьмич, что мы начали работать с агитбригадами. Три дня назад я был в Нижне-Гниловской. Молодежь и артисты филармонии дали концерт для казачков. А я прочел лекцию о том, как формировалась первая партячейка в их станице, как их земляки били контру. Показал фотографии героев…

Третий секретарь насторожился.

– А с чего это ты вдруг лично выехал к народу? Тебя из кабинета палкой не выгонишь! И почему вдруг именно в Гниловскую?

Бузякин зыркнул открытым и преданным взглядом."

"– Не скрою, Архип Кузьмич, в Нижне-Гниловскую поехал потому, что там партячейку создавали вы, Архип Кузьмич!

«Вот сучий потрох, – подумал Терехов. – Без мыла в жопу лезет! Но с чего вдруг он решил копаться в моем прошлом? Из подхалимажа? Или… Да нет…»

Бузякин будто прочитал мысли секретаря.

– Я совершенно случайно узнал, что вы, Архип Кузьмич, там начинали свою, так сказать, партийную карьеру. Поговорил с тружениками, вспомнил революционное время… И знаете, что оказалось, Архип Кузьмич?

– Что?

– Народ вас помнит! Когда я назвал вашу фамилию и имя, рассказал, как вы в перестрелке ликвидировали осиное гнездо белых, народ одобрительно загудел. А в перерыве к стенду с вашей фотографией и ваших соратников протолкнуться нельзя было…

Терехов встал, неспешно вдоль огромного стола под картой области и портретом Верховного Жреца Никиты Сергеевича Хрущева прошелся вначале в одну сторону, потом – в другую. Колени болели.

«Хрен тут правду от вымысла отличишь, – размышлял он. – Может, и правда – народ меня помнит. Соседи, друзья родителей, мои сверстники… А может, это он лакирует, приукрашивает… Ну, Бузякин… Хитер, стерва, ох хитер!»

– …а на следующий день дочь одного революционного казачка, вашего соратника, принесла письмо, – продолжил Бузякин и, вынув из своего портфеля листок, положил на стол. – Вот, пожалуйста, прочтите, Архип Кузьмич. Вы наверняка этого казака знаете…

Терехов схватил тетрадный лист, с трудом разбирая слова, быстро прочел и перевел дух.

– Грамотно пишет, а почерк корявый. Значит, училась в молодости, а потом пошла на тяжелую работу.