Музейный артефакт

 – Когда мерзкий раб, которого я бы четвертовал, если бы он попался мне в руки, когда эта проклятая тварь отравила моего отца и убила его друга, я взял ножны и повесил на шею в качестве талисмана. И никогда с ними не расставался. Они и сейчас со мной!

Пухлая, поросшая волосами рука с широким запястьем нырнула под тунику и извлекла изящные ножны, украшенные красными рубинами.

– Кинжал никогда не входит в чужие ножны, только в свои! Смотри, Кфир…

Обоюдоострый клинок скользнул в позолоченное устье и провалился вниз до упора, витая рукоять составила единое целое с ножнами.

– Как видишь, я не ошибся. Именно этим кинжалом мы играли в детстве.

В зал вошли Варения и Цецилия. Они подошли к братьям и изумленно уставились на бесспорную улику.

– Это кинжал моего мужа! – воскликнула Варения. – Где вы его взяли?

– Нашли у нашего лекаря, – улыбнулся Марк, обнажая крепкие белые зубы. Так оскаливается волк перед тем, как вцепиться в горло жертве.

– Откуда он у тебя? – взгляд черных глаз Варении впился в Кфира, словно отравленная стрела.

А Цецилия бросилась к столу, порылась там и с криком подняла над головой перстень с львиной мордой.

– Смотрите! И это отцовский!

Испепеляющие взгляды двух мужчин и двух женщин сосредоточились на Кфире. Он был готов превратиться в горстку пепла, но не мог. Поэтому приходилось оставаться в своем обличье и отвечать на вопросы, которые не имеют ответа. Во всяком случае, того, который можно дать семье отравленного им преторианца.

– Тебе лучше объясниться, лекарь! – ужасным голосом произнес Публий. – Откуда у тебя эти вещи?!

И тут в голове мелькнула спасительная мысль.

– Мне продал их односельчанин из Гноца, его звали Яир, – как можно спокойней ответил Кфир. – Он был в рабстве в Риме, а потом бежал. Это легко проверить…

В зале раздался вибрирующий гул басовой струны, облеченный в слова, которые услышал только Кфир:

– Вот это действительно твое последнее предательство!

– Мы проверим, мы все тщательно проверим, лекарь! – угрожающе сказал прокуратор. И повернулся к Варении.

– Что скажешь, мама?

– Я не разбираю имен рабов, – надменно сказала та. – Но это имя я запомнила. Яир действительно невольник моего мужа. В тот день пришел гость – легат Авл Луций, с ним тоже был раб. А потом тела благородных патрициев нашли бездыханными: Марка отравили, Луция искололи кинжалом, а убийцы исчезли, прихватив этот кинжал и этот перстень. И…

Дети напряженно смотрели на матрону, а Кфир умирал уже в сотый раз. Пока, правда, мысленно.

– И мне кажется, что вторым рабом был как раз этот лекарь!

Клодий мгновенно оказался за спиной Кфира, положил на плечо тяжелую руку и шепнул на ухо:

– Не шевелись, убью!

Но тот и не думал бежать или нападать.