Музейный артефакт

Лицо, да и все тело покрылись потом. Сердце билось с перебоями, как совсем недавно у Варении. Глаза слезились, а может быть, он плакал… Златокудрые братья расплылись и слились в одно двухголовое туловище. Пол качнулся, он с трудом удержался на ногах.

– Что с тобой, лекарь? – откуда-то издалека спросил то ли Публий, то ли Марк. И приказал: – Трибун, помоги ему!

На голову Кфиру полилась вода, край кружки звякнул о зубы. Он жадно напился и постепенно стал приходить в себя.

– Голова закружилась, – с трудом шевеля языком, объяснил он.

Сознание прояснилось. Нет, конечно, его никто не узнал. Публий и Марк в 79-м году были маленькими, к тому же они и не встречались. Варения видела его не больше минуты, да и вряд ли она вообще обращала внимание на лица рабов. К тому же прошло тридцать лет! Он сам располнел, постарел и вряд ли сохранил черты худощавого девятнадцатилетнего юноши…

– Заклинания забирают много сил, – несколько успокоившись, сказал он.

– Заклинания – это обращение к силам зла, недаром тебя хотели судить за колдовство! – свел брови Публий.

И тут же усмехнулся.

– Не бойся, лекарь, это шутка! Римская власть одобряет все, что идет ей на пользу. А твое лечение пошло на пользу!

Братья по-прежнему стояли обнявшись. Публий не был похож на Марка Златокудрого, наверное, на деда, который передал ему свое имя. А вот Марк полностью копировал отца – своего тезку. Кфир подумал, что имя магическим образом формирует под себя облик человека. Он уже окончательно успокоился. Конечно, на всякий случай придется держаться подальше от Крадоков, может, даже уехать в другой город или в Сирию… Но жаль бросать все: дом, пациентов, налаженный уклад жизни… Может, и так пронесет?

– Позови писаря, трибун! – обратился наместник к Клодию. – Я должен провести дознание и вынести решение, с которым придется примириться местной власти!

Публий направился к темному окну, перед которым стоял стол, покрытый серой рогожкой, под которой угадывались какие-то предметы. Резким движением прокуратор сорвал покрывало. Под ним оказались банки с частями человеческих тел, свитки составленных Шрагой протоколов и маленький полотняный сверток.

– Да-а-а, улики налицо! – протянул прокуратор и просмотрел протоколы. – Но они неверно истолкованы!

Клодий привел низкорослого, худого, похожего на грача протоколиста. Тот поспешно занял свое место за маленьким столиком, приготовив стило и папирус.

– Пиши! – приказал Публий. И принялся размеренно диктовать:

– Дознаватель синедриона пришел к выводу, что пальцы, зубы и глаза служили колдовству.