Музейный артефакт

"

"– Хо… хорошо, – заикаясь и кивая головой, как фарфоровый китайский болванчик двенадцатого века, который имелся у него в коллекции, проговорил Сазан. – Только я с собой такие деньги не ношу… Приходите ко мне на базу… Завтра. Или послезавтра… Я еще и апельсинчиками угощу…

Из Студента будто вынули все кости. Тело превратилось в студень.

– Ну и сука ты, торгаш! Да я…

Он оборвал фразу. Какой смысл впустую сотрясать воздух? Да и ссориться с постоянным покупателем не стоит…

– Ладно, живи пока, торгуй своими апельсинами! Еще свидимся!

Студент резко поднялся и вышел из закусочной. Сазан тяжело встал и, забыв портфель, тоже направился к двери. Его качало, не хватало воздуха, он рванул ворот шведки, так что пуговицы посыпались на пол.

– Нажираются с утра и ходют, безобразничают! – мстительно крикнула вслед уборщица. – Иди, сумку свою забери! Будет потом жаловаться…

Студент быстро направился к скверу. По дороге глянул на часы. Без четверти одиннадцать. До встречи оставалось еще больше часа, но Матрос уже сидел на скамейке под гипсовым пионером-горнистом и курил очередную беломорину. Его жесткое лицо повернулось навстречу, недобрые глаза обшарили фигуру.

– Принес?

– Извини, брателло. – Студент пожал плечами. – Два клевых «дела» сорвались, так что я пустой… Дай еще сроку…

Матрос впился в него звериным взглядом. Студент спокойно стоял, глядя поверх головы Матроса на статую. Одна нога у пионера была отбита, и он опирался на голую арматурину, а потому напоминал пирата Сильвестра из «Острова сокровищ». Но Сильвестр в подметки не годился Матросу, особенно, когда того накрывала беспричинная ярость. Говорили, что он зарезал троих. Причем в их числе был его давний друг, который не вовремя подвернулся под руку. Раньше упоминание о трех убитых приводило Студента в трепет. Сейчас он не видел в этом ничего особенного. И совершенно не волновался. Очевидно, Матрос это почувствовал и отвел взгляд.

– Почему «дела» сорвались? – требовательно спросил он, играя желваками.

Студент замялся. Обычно о своих «делах» с посторонними не разговаривают. Но тут особый случай. Карточный долг свят, за него и жизни лишиться можно. И все-таки…

– Ты чего, поп, чтобы я перед тобой исповедовался? – дерзко ответил Студент.

– Передо мной многие исповедовались! – угрожающе ухмыльнулся Матрос. Так могла улыбаться железная, плохо отполированная статуя.

Студент молчал, уставясь в безжалостные глаза бандита. Матрос чувствовал, что от него исходит какая-то новая, недобрая сила, и эта сила гасит бурлящую в душе неуправляемую ярость. И он не знал, как поступить. Пойти навстречу? Какая разница – сегодня или через неделю? Никакой. Но отступиться – значит дать слабину. Прогнуться перед Студентом.