Музейный артефакт

Да и сами могут накостылять… Ага, вот и этот фрайер нарисовался! Наконец-то!

Сазан зашел в стекляшку с опозданием на пять минут. Тучный немолодой мужчина в синих брюках, желтой шведке в полоску и клеенчатых сандалиях, надетых на черные носки, суетливо осмотрелся, не увидел его и, всматриваясь в лица, пошел в противоположный конец зала, потом зачем-то метнулся к раздаточной… И, вконец растерянный, раскорячился посередине прохода, оглядываясь по второму кругу. У него были отвисшие щеки, покатые плечи, в руке плоский пустой портфель, в который должны свободно поместиться несколько икон. Узкий рот то и дело открывался, заглатывая порции воздуха. Он действительно был похож на пойманного сазана. Хотя у себя, на овощной базе, такая шишка – на козе не подъедешь… Подпольный миллионер, сука! И коллекцию собрал нехилую – Студент пару раз был у него дома, видел…

Наконец, скромный советский служащий увидел Студента, досадливо махнул рукой, быстро подошел, обшаривая его глазами, присел на краешек замызганного стула.

– Где они? – не здороваясь, спросил Сазан и даже под стол заглянул. – Ты что, не принес?!

– Все в порядке. Деньги при вас?

– Какие деньги? Какие деньги? – Сазан прижал руку к сердцу. – Знаете, как долго я их ждал? Это мечта и цель всей моей жизни! Я плачу за них огромную сумму! Но где они?!

– Где, где… В Караганде! Спрятаны в надежном месте, так было надо…

– Но тогда какие могут быть деньги?! – Сазан покрылся красными пятнами. – Какие могут быть деньги, я вас спрашиваю? За что? И вообще, все это очень странно… Называете одну дату, потом просите аванс, потом пропадаете, потом звоните с утра и говорите, что все в порядке… Где этот порядок?!

Студент оглянулся. За соседними столиками никого не было. Он навалился грудью на стол, впился ледяным взглядом в снулые сазаньи глаза, зашептал страшным шепотом:

– Кто меня на эту церковь навел?

Сазан молчал.

– Забыл? Ты навел, гнида! А попа ты там видел?

– Ну, видел… И что?

– Нет его больше, вот что! За это и давай бабки!

Теперь Сазан стал заглатывать воздух ведрами, а красные пятна на рыбьем лице потемнели и слились в одно багровое пятно, которое захватило даже шею.

– Вы меня в свои дела не впутывайте… Я порядочный человек, коммунист, руководитель…

– Это пусть твой адвокат в суде расскажет, когда подельником по «мокрому» пойдешь… Может, сжалятся, не расстреляют, дадут лет пятнадцать… Только ты до суда не доживешь, я тебя прямо здесь кончу! Бабки на стол, сука!

Студент сунул руку под рубашку, потянулся к поясу, хотя там ничего не было. Но Сазан этого не знал. Зато знал, что, поссорившись с блатным, можно легко получить финкой в сердце. А сердце и так болело, будто уже получило ножевую рану.