Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Тень над короной Франции

Д'Артаньян взмахнул плащом перед лицом другого, прикрывая им шпагу так, чтобы противник ее не видел, — и угодил мерзавцу острием пониже шеи, в ямку меж ключицами: тут не до благородных церемоний…

Четверо ожесточенно напирали на него, мешая друг другу. Над самым плечом гасконца просвистел небольшой стилет, прилетевший из тупичка, — некому было его бросить, кроме Анны… Он не нанес противнику особенного урона, упал наземь, но один подонок от неожиданности отшатнулся, и д'Артаньян успел пустить ему кровь, хлестнув клинком по щеке. Увы, раненый остался в строю, только разъярился еще пуще…

Отбросив ложный стыд, д'Артаньян заорал во всю глотку, отбивая удары и уворачиваясь:

— Ко мне, гвардейцы кардинала!

Обмотав левую руку плащом, он отбивал ею удары, как щитом, вертясь волчком, приседая и уклоняясь. Убийцы наседали, подбадривая друг друга яростными воплями. Что-то твердое коснулось левого бока — но д'Артаньян так и не понял в горячке схватки, зацепили его или нет, а осматривать себя было бы самоубийством, нельзя терять ни мгновения зря…

Он понимал, что так не может продолжаться до бесконечности, что рано или поздно… И орал во всю глотку все тот же призыв, не видя ничего, кроме метавшихся перед ним стальных клинков, — уже казалось, что их неисчислимое множество, они сливались в зловещую паутину, все труднее становилось их отбивать…

— Да здравствует кардинал!

— Улю-лю, граф! Вперед!

Переулок наполнился людьми столь внезапно, что показалось, будто они свалились с ясного неба. Но это были вполне земные создания — мушкетеры в красных плащах, какие-то оскаленные усачи в обычном платье, звенели шпаги, послышался чей-то отчаянный, предсмертный вопль, так кричат только перед смертью…

Проморгавшись и переведя дух, д'Артаньян ринулся вперед — и успел-таки достать острием левый бок противника. Об остальных уже не стоило беспокоиться — один успел спастись бегством, как и раненый главарь, но двое других, осыпаемые ударами шпаг, уже переселились в мир иной без исповеди и покаяния…

Оглянувшись на Анну — жива, конечно, цела и невредима, только бледна, — д'Артаньян медленно вложил шпагу в ножны и, стараясь держаться уверенно, сказал:

— Черт возьми, граф! Вы, право, подоспели вовремя…

— Очень похоже, — шумно выдыхая воздух, отозвался граф де Вард. — Вы не пострадали, миледи? Прекрасно.