Архитектор пряничного домика

Эффект основан на вибрации. Но что мешает подобрать такую мелодию, чтобы у человека лопнул сосуд в голове? Прокоп же, признав неудачной идею гипноза, начал делать картины ухода, потом «оживлял» их. Никогда в детстве не баловались книжками-мультиками?

– Была такая в семейной библиотеке, – кивнул я. – Много-много страничек, на первой нарисован человек, на второй он чуть-чуть поднял ногу, на третьей ступня задрана повыше. На каждом листке положение конечности чуть изменено. Если взять книгу и очень-очень быстро перелистать, покажется, что фигурка танцует. Во времена моего детства-юности не было компьютеров, сейчас «оживить» человека во сто крат проще и быстрее.

– Вот отец такие книжечки делал, – продолжал Жорж, – его идея такова: мелькание разных агрессивных цветов приведет к потере сознания. Но у него ничего не получилось. У пациентов просто начиналась мигрень. Я стал врачом, устроился на работу, женился на Ане Тулиной, аспирантке отца. Она очень хотела придумать «смертельные» картинки, была на одной волне с моим отцом. Да ничего не получалось, Прокоп из-за неудач стал злой, как гризли. Аньку он обожал, она ему как дочь родная была. А сын гаденыш. Не выходит у профессора с аспиранткой эксперимент, он на отпрыске гнев срывает. Жили мы в одной квартире, я вечно по морде за все получал. Предложил жене:

– Давай снимем жилье, нет моих сил больше.

Она огрызнулась:

– Ты серая масса, просто врач с таблетками, а Прокоп Евгеньевич гений. Работать с ним счастье. Никуда отсюда не двинусь, мы вот-вот совершим уникальное открытие.

Жорж потер шею.

– Так меня ее слова про серую массу задели, что я решил продемонстрировать: если в нашем доме и есть глупец-неудачник, то это папаша. А я его картинку мигом смастерю. И сделал.

Настя ахнула и закрыла рот рукой, Светлана быстро пересела в кресло и прошептала:

– От психов лучше держаться подальше!

– Вы придумали некий рисунок, посмотрев на который человек умирал? – уточнил я. – Звучит фантастически.

– Просто вы не имеете отношения к медицине, – скривился Жорж. – Когда в России появились первые ночные клубы, хозяева поставили в них стробоскопы. Понимаете, о чем я веду речь?

– Прибор, позволяющий быстро воспроизводить повторяющиеся яркие световые импульсы, – ответил Борис."

"– Точно, – кивнул Жорж, – его в просторечии называют – моргун. В темноте клуба быстро-быстро мелькает яркий сине-белый свет. И что получилось? У одних посетителей, а по ночам любит развлекаться в основном молодежь, начались припадки, очень похожие на те, которые бывают у эпилептиков. Других тошнило, у третьих происходило самопроизвольное мочеиспускание. В конце концов стало понятно: стробоскопы плохо влияют на основную массу народа.