Архитектор пряничного домика

Когда я родилась, старуха, совсем больная, была еще жива. Уж не знаю, каким макаром мама меня, младенца, к ней прописала. Не хотела, чтобы конура на окраине государству досталась. Жила я в центре, мою жилплощадь сдавали за копейки, но квартира в Москве, даже плохая, тесная, в жутком районе, – это квадратные метры в столице. А теперь представьте, что со мной будет, если Сергей и Валя умрут? Собирай, Настя, шмотки и сваливай по месту официальной регистрации. В огромных хоромах остается только Света, трехлетка. Мне над девочкой опеку никогда не разрешат оформить, я не работаю, только в институт собралась поступать. Малышку в детдом отправят, хоромы должны ей в восемнадцать лет достаться. Но срок большой, неизвестно, что да как будет. Охотников за сладким куском много.

Настя замолчала.

– Шестикомнатная квартира в центре – веский стимул, чтобы не дать Валентине умереть, – кивнул Борис. – Почти все прояснилось.

– Не ясно одно, как Элиза узнала, что Стеклова – это Анжелика, – сказал я. – Рассказ про встречу в СПА-салоне – охотничья байка!

Егорова развела руками.

– У нее спросите.

– Элиза как в воду канула, – вздохнул Борис, – по месту прописки ее нет, соседи говорят, что не знают, куда Раскова подевалась. Телефон ее отключен. Перейдем к другой теме. Егор Прокопович!

Симпатичный мужчина, который сидел на диване около Светы, сделал резкое движение рукой.

– Прошу вас! Я Жорж.

– Но в паспорте написано Егор Прокопович Сколкин, – безжалостно напомнил Боря, – ваши родители…

– Они тут вообще ни при чем, – возмутился Жорж. – Не понимаю, зачем я присутствую при этой беседе?!

– Давайте все же поговорим о ваших отце и матери, – не уступил я. – Галина Васильевна преподавала в музыкальном училище.

– Верно, – согласился Жорж.

– Я у нее училась, – напомнила Настя, – рассказывала вам о педагоге. Она странная была.

– Действительно, семья Сколкиных необычная, – отметил Борис. – Глава семьи психиатр, человек со странностями. Никогда не носил обувь. В любую погоду по Москве ходил босиком.

Настя захихикала.

– Весело, конечно, – буркнул Жорж. – Но мне каково было? Один раз папаша за мной в школу причапал, я мигом объектом насмешек стал.

– Однако после окончания школы вы пошли по его стопам, – возразил я, – работали психиатром. Потом вас арестовали по подозрению в убийстве жены.

– Отвратительная история, – дернулся Сколкин, – не желаю ее вспоминать.

Светлана ткнула пальцем в супруга.

– Мне он все наврал! Не сказал, что был женат, промолчал про отсидку.

– Прекрати, – поморщился Жорж, – я объяснил: не хотел тебя волновать!

– И возраст свой уменьшил.