Архитектор пряничного домика

Я-то дура! В паспорт к нему не заглядывала, – не успокаивалась новобрачная, – и про медицинское образование ни гугу!

– Не желаю говорить на эту тему, – разозлился Сколкин.

– Разрешите мне объяснить, – попросил я, – старшие Сколкины – опытные профессионалы. Но, уж простите, Жорж, ваши родители вели себя странно. Галина Васильевна сочиняла музыку смерти.

Егор махнул рукой."

"– Мать отца обожала. А тот начитался всякой литературы и сбрендил. Объявил себя жрецом фараонов. Твердил, что человек становится личностью, только искупавшись в реке мертвых. Не хочется повторять его бредни. Да, я поступил в медвуз. На то было две причины. Первая – у отца много знакомых, они считали Прокопа человеком с большим сдвигом, но он был гениальный гипнотизер и феноменально талантливый врач. Когда папаня не дудел про реку мертвых, он был вполне нормален. И понятно, что ум у него неординарен, запас знаний нечеловеческий. Память у папаши была фотографическая. Один раз посмотрел на страницу текста, все, он у него в мозгу навечно отпечатался. У меня к родителям любви не было, но надо быть справедливым – Прокоп был гений. Меня он с малолетства гнобил, постоянно ругал, бил, мать с ним всегда была солидарна. Когда я, пятилетний, без спроса зашел в кабинет отца, он так меня выпорол, что я неделю сесть не мог. Знаете, какие слова мать мне сказала в утешение? «Страдания развивают личность, похвала ее губит». Я отправился в мединститут, потому что ректор, все деканы и преподаватели знали папашу. Я не мог туда не поступить. И второе: хотел стать круче папаши. Они с матерью решили практиковать лечение смертью. Экспериментировали, доводили человека почти до отключки, а потом приводили его в чувство. Суицидальные наклонности его так убирали. Ввергнуть пациента в клиническую смерть опасно и непросто. Но главная задача – как это осуществить? С помощью лекарств элементарно, но тогда он не сразу очнется. А они хотели так: умер и сразу воскрес. И что делать? Придушить человека? Утопить? Это тоже не годилось.

Жорж усмехнулся.

– Отец решил использовать гипноз, он гениальный специалист, но люди даже под его воздействием не могли какую-то черту переступить и умереть на секунды.

Мать же придумала музыку смерти. По ее расчету, человек, прослушав многократно мелодию, мог уйти в небытие и вернуться назад, когда загремит живительная симфония.

– Мда, – крякнул Борис.

Жорж махнул рукой.

– Не удивляйтесь, среди психиатров много врачей с больной башкой, и музыканты тоже того! Но потуги матери сотворить симфонию ухода, так она называла то, чем сдуру занималась, окончились неудачей. Если перестать ерничать, то и материнское, и отцовское изобретение можно объяснить с точки зрения медицины. Существуют певцы, от звука голоса которых лопаются бокалы.