Екатерина Арагонская. Истинная королева

– Епископ не скрывает своего мнения по вашему делу, и короля это начинает раздражать все больше. Леди и ее сторонники просто в ярости. Совершенно естественно предположить, что они замыслили убийство, дабы епископ умолк.

– А какое место отведено здесь королю? – нерешительно спросила Екатерина.

Даже в самом страшном сне ей не могло привидеться, что Генрих решается на убийство. Конечно, он не пал бы так низко.

– Король отказывается верить слухам, но выражает возмущение этим преступлением. Я не думаю, что он к нему причастен. Но, ваше высочество, будьте осторожны. Те, кто совершил такое, не остановятся перед нанесением нового удара такими же коварными методами. Умоляю вас, будьте бдительны. Если им удалось подкупить повара епископа, то же может случиться и с поваром королевы, а вы, ваше высочество, являетесь более серьезным препятствием на их пути, чем епископ Фишер."

"– Я буду осторожна, обещаю вам! – клятвенно заверила посла Екатерина.

Сердце ее билось неровно при мысли о том, в какой опасности она может находиться.

– Я сама буду пробовать всю вашу пищу, – твердо заявила Мария. – Нет никакой уверенности в том, что ваш официальный дегустатор неподкупен.

– Вы мой дорогой, храбрый друг, – сказала глубоко тронутая Екатерина и подала руку Марии. Потом ее поразила жуткая мысль. – Но как же принцесса? Ей ничто не угрожает?

У Марии и Гертруды сделались испуганные лица.

– Они не посмеют! – заявила Мария.

– Навредить дочери короля?! – воскликнула Гертруда. – Нет, ваша милость, не бойтесь. О таком никто даже помыслить не решится.

Но мир постепенно переворачивался с ног на голову. «Можно ли быть уверенной хоть в чем-то?» – спрашивала себя Екатерина, хотя и согласилась с доводами своих дам.

Однако ведь были и те, для кого Мария представляла угрозу – наследница трона, законная, без всяких оговорок, притом враждебно настроенная по отношению к леди Анне.

На этот раз Генрих явился в лучшем настроении, хотя вид имел сильно озабоченный.

– До вас, без сомнения, дошли слухи о епископе Фишере. Я пришел сообщить вам, что все эти дикие обвинения совершенно безосновательны.

Екатерина ничего не ответила. Ей хотелось бы в это верить. Она отчаянно надеялась на то, что Генриха не дурачат: ведь если Болейны не пытались отравить Фишера, тогда она сама и Мария были вне опасности.

– Чтобы доказать это, я намерен использовать этого жалкого повара в качестве поучительного примера, – продолжил Генрих. – Отравление – это самая гнусная форма убийства. Мерзость. И я заставлю парламент принять новый закон, в соответствии с которым отравителей будут признавать виновными в измене и приговаривать к смерти в кипятке.

Екатерину передернуло. От мысли о такой пытке ее замутило.