Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

Ты совсем как латыш, только корячий. И ты притешь к своей цель, я снаю.

Ян помолчал, посопел.

— Тепе сейчас нушен лошать. У меня нет лошать. Лотка есть, катер есть, сопака есть — лошать нету. Катер касенный, лотка плохой, сопака — друг... Но мы скопили деньки на новый кароший лотка. Подожти, придет Арвид и купит тепе лошать...

— Нет, нет, и не думай!..

— Помолчи, не корячись. Старый Ян всекда тумает, что говорит. А тумает он так. Советский власть тал Яну и его сынам хороший, крепкий спокойный жиснь. Михас старается не тля сепя, а для советский власть. Мошет Баугис чуть-чуть помочь ей, когда Михасу трудно? Должен! Если он порядочный человек. А старый Ян всегда был порядочный унтер-офицер и латыш.

— Спасибо, папа Ян, большое спасибо! И все же не траться. Лошадь мне нужна, конечно, но лошадью мне пограничники помогут, уверен: мы с ними крепко подружились прошлым летом...

Вечером вернулся из города Бруно. Втроем поужинали, посидели еще, поговорили... А на рассвете Баугис проводил Михеева до шоссе и, взяв с него слово осенью непременно наведаться, простился.

Встреча произошла значительно раньше.

...Мимо маяка шли и ехали разрозненные части обескровленных неравными боями войск. В знойной пыли мелькали суровые лица, бинтовые повязки с бурыми пятнами. Сигналили автомобили, громыхали колеса орудий, санитарных и хозяйственных повозок, вразброд шаркали сотни сапог и ботинок. Время от времени кто-то кричал «Воздух!» — и все, кто мог, сбегали и съезжали с дороги, прячась куда попало. С воем и стрельбой проносились серые самолеты — вдоль шоссе рвались серии бомб, взметалась земля, повозки, вспыхивали машины, кричали раненые, падали деревья, визжали кони...

Но вот все стихло.

Старик Баугис вышел на шоссе и с болью смотрел на взрывные воронки, трупы, догорающие машины, разбитые тачанки. Шоссе опустело.

И тут с запада появился еще какой-то отряд. Баугис отступил за деревья, вглядываясь. Наконец различил тачанки с патронными ящиками и пулеметами и человек тридцать всадников в зеленых фуражках. «Свои! Пограничники!» Старик Баугис снова вышел на дорогу, и вовремя.

— Папа Ян! — крикнул единственный штатский в застиранной клетчатой ковбойке, спрыгнув с коня.

— Три минуты, — жестко сказал мрачный капитан и подал пограничникам знак спешиться.

Михеев обнял Баугиса, увлек за деревья:

— Еле уговорил капитана ехать мимо маяка Это все, что осталось от личного состава здешних погранзастав, — указал на конников. — Нашел! Нашел я минерал! Слышишь, папа Ян, нашел!!!"

"Михеев поспешно достал из полевой сумки завернутые в коричневую компрессную клеенку толстую тетрадь, карту, полевые записные книжки.

— Вот, тут все. Единственный экземпляр! Понимаешь? Только тебе и мог доверить! Специально ехал. Я это не мог держать при себе.