Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

Вдруг он услышал чей-то стон, частый, обреченный. Огляделся. Вокруг безлюдно, звуки временами исчезали. Старбеев потоптался и хотел уже уйти, но заметил на крохотном островке солдатскую каску.

Старбеев шагнул к речке. Светлая отмель тянулась недолго. С островка донесся стон.

И тут за песчаным бугром островка Старбеев увидел Хрупова. На иссиня-сером лице его блуждал потухший взгляд. Из бедра сочилась кровь.

Старбеев вздрогнул и несколько секунд оцепенело смотрел на Хрупова.

Потом он бросился к нему и неистово крикнул:

— Хрупов!

Тот увидел Старбеева и, объятый страхом, попытался отползти, но, обессиленный, рухнул.

— Живой, — придушив смятение, произнес Старбеев.

Хрупов ошалело помотал головой и, закрыв глаза, моляще отозвался:

— Пристрели…

Старбеев зло поглядел, сняв гимнастерку, рванул на себе рубашку и, разодрав в клочья брючины Хрупова, перевязал кровоточащую рану. Затем взял каску, набрал воды и несколько раз облил его голову, осыпанную песком.

Хрупов лизнул стекавшие капли и не смыкал губы.

— Сволочь ты, Хрупов… все-таки! — с гневом выпалил Старбеев.

Хрупов с трудом проговорил:

— Стреляй… Мне все равно.

— А матери, отцу? О шкуре своей печешься? Мне говоришь «стреляй», а сам хочешь быть чистеньким. Ты уж сам распорядись своей жизнью. Смерть тоже должна быть честной. Это хоть понять можешь?

— Страшно мне, — прошептал Хрупов.

— А взвод, что полег? Ему не было страшно! Такие парни погибли. А ты, мразь, небо видишь… Все! Пошли!

— Куда?

— К своим!

Хрупов попытался подняться. Упал.

И тогда Старбеев взвалил его на плечи и шагнул в воду. К своим он пришел через два часа.

Старбеев позвал санитара, сказал:

— Отправьте в санбат.

Никогда, ни разу Старбеев не усомнился в своем праве на выстрел.

«Но почему ты не доложил командиру роты? — Этот вопрос он обращал к себе и находил лишь один ответ: — Просто пожалел… Дважды не казнят. Ведь для него я был командиром».

И этот поединок в душе Старбеева, длившийся все долгие годы, не находил примирения. Хотя перевес всегда был в той чаше, где покоилось однажды принятое решение, подсказанное сердцем солдата…

— Я чувствую, вы не склонны передать письмо. Очень жаль… — хмуро сказал Журин.

— Не торопитесь, Евгений Алексеевич! Меня беспокоит другое.

— Что? Скажите!

— Там строки есть. Где письмо?

Журин торопливо раскрыл портфель, передал письмо.

— Вот эти строки. — Старбеев помедлил, затем прочитал: — «Я мысленно прощался с тобой. Думал — конец. И еще случилось такое. В нашем взводе оказался Хрупов, который…»— Он вздохнул. — Остальное в экспертизе, наверное, расшифруют.

— Что же вас смущает? Не улавливаю.

— То, чем вы заведуете. Будущее!

— Какая связь между этим письмом и будущим? — Журин недоуменно смотрел на Старбеева.

— Прямая.