Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

— Ты потише фукай, немцев напугаешь, — буркнул Старбеев.

Тот кивнул и отдалился от старшего сержанта.

Впереди вытягивались языки пожаров, запахло гарью.

Первым речку перешел Карпухин. Быстро подтянулись бойцы.

По данным разведки было известно, что на участке прорыва противник располагал небольшими силами. Немцы, видимо, считали, что топкая, заболоченная местность будет надежной преградой.

Внезапность атаки позволила взводу повести бой стремительно, подавить огневые точки двух дзотов, прикрывавших вражеские окопы.

Группа Старбеева прорвалась к церквушке с разбитой колокольней. Лучшей позиции, господствующей на плацдарме, не найдешь. В каменных проемах поставили два пулемета.

Бой ожесточался.

Орудийные залпы обрушились на церквушку. Устрашающе отваливались глыбы массивных стен.

Группа карпухинцев продвинулась к прилеску, пробивалась в тыл. Старбеев приказал вести обстрел окопов. Он понял замысел командира и должен был поддержать фронтальным огнем. Поэтому церквушка стала сейчас главной мишенью вражеского орудия. Несколько снарядов разнесли левое крыло здания. А через несколько минут грохнул новый залп, снаряд разорвался на верхней площадке. Погиб пулеметный расчет.

Другой пулемет примостили у бреши в куполе. Огонь вел Старбеев. Мертвый Ильин, второй номер, лежал рядом. А когда кончилась последняя лента, Старбеев схватил автомат и по крыше метнулся к башенке. Он глянул в разбитое оконце и увидел Хрупова. Пригнувшись, короткими перебежками Хрупов отходил в сторону речушки.

— Стой! — ошалело крикнул Старбеев.

Но Хрупов даже не оглянулся.

— Стреляю, Хрупов! — Гнев подступил к сердцу. — Стой! Приказываю! Стреляю, сволочь!

И тогда Старбеев выстрелил в него. И, зло прищурив глаза, выстрелил снова.

Наступило странное затишье. Он даже подумал, что оглох.

Было десять часов тридцать минут.

Старбеев почувствовал колючую шершавость языка. Он прислонился к оконцу и теперь уже не поверил своим глазам. Вокруг было пустынно и тихо…

Старбеев не мог понять, что же случилось. И, уже пробираясь по развалинам вниз, он вспомнил, как утром, захватив церквушку, услышал мощный гул наших орудий…

И лишь теперь слова майора в землянке «отвлекающий маневр» и все недосказанное тогда обрело ощутимую ясность и жестокую значимость исполненного взводом долга.

Старбеев шел к своим и ни о чем не мог думать. Он передвигал ноги, почти не сгибая колен, словно у него были непослушные протезы."

"Старбеев прижался взмокшей спиной к стволу березы, немного отдышался, утер рукавом пот, размазав по лицу кирпичную пыль разрушенных стен церквушки.

Вскоре открылась низина русла, за ней речка, а там крутой откос берега — наш.

Старбеев очень устал, хотелось растянуться на траве.