Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

Она и решила, что воспоминание об этом подарке — ее глубоко личное дело, не имеющее для следствия никакого интереса.

— А почему она мямлила, когда речь шла о вазе с ее отпечатками?

— И это объяснила. Коробочка с серьгами лежала в вазе вместе с облигациями. Бондарева велела ей достать вазу и вынуть оттуда коробочку. Потом она поставила вазу на место. Старушка примерила ей серьги и подарила.

— Значит, про печенье она придумала?

— Придумала.

— А чего же она вчера прибежала?

— Вот здесь-то вся трагедия и начинается. Все эти дни муж ее ходил расстроенный. Вчера она пришла со службы, и он встретил ее бледный от ярости. В ее туалете Бондарев нашел эти серьги, держит их в руках и спрашивает: «Откуда?!» Она ему все рассказала. А он не поверил. Можешь себе представить, что там разыгралось?! Кончилось это тем, что муж приказал жене немедленно отнести серьги в милицию, а сам взял чемодан и уехал на аэродром.

— Значит, муж не поверил, а Зубов поверил?"

"— Да, мы поверили. И не в том дело, что поверили. Просто мы больше знаем, чем ее муж. Зубов ей так и сказал: «Доказать вашу невиновность мы можем только одним путем — найти настоящих убийц. Обещаю вам, что мы их найдем в ближайшие дни. Постарайтесь успокоиться. Мы вернем вам вашего мужа». Отдал ей серьги и на своей машине отправил домой.

— Так и сказал: «в ближайшие дни найдем»?

Соколов понял недоумение Сурина. Им еще никогда не приходилось слышать, чтобы Зубов давал посторонним лицам такие обещания.

— Так и сказал.

— А где их искать, он заодно не сказал?

— Где? Тебе это лучше известно, чем кому бы то ни было. С сегодняшнего дня разрабатываем до победного конца только одну версию: «Владислав Кастальский и его друзья».

Соколов сообщил об анонимном звонке и о последних распоряжениях Зубова.

— Филиппов ищет эту женщину. Он недавно звонил: ее имя и приметы ему уже известны. Ты запроси экспедицию о дне приезда Кастальского и, если нужно, выедешь на место. Я займусь Жоржем.

2В осветительном цехе киностудии, где работал Кастальский до отъезда в экспедицию, многие хорошо помнили Владика. Разные люди отвечали Соколову примерно одно и то же:

— Был работничек, не знали, как избавиться. Лодырь. Прогульщик.

Со смехом вспоминали его пиджаки, усики, блатные словечки.

Известен был здесь и Жорж.

— Дружок его? Жора? У проходной его видел, — вспомнил бригадир осветителей. — Два сапога пара…

— Фамилии его не знаете?

— А на кой мне чорт его фамилия?

— Он артист?

Стоявшие кругом рабочие рассмеялись.

— На ножницах играет. Парикмахер он. На Невском работает. Я у него раз был. За десять минут двенадцать рублей с меня стриганул. Я ему говорю, все мои волосы того не стоят, а он уже кричит: «следующий!»

В Управлении Соколов застал Сурина.