Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

— Со всеми?

— Вы расскажите о всех, а я выберу одну.

— Жениться хотите?

Филиппов рассмеялся.

— Там видно будет. Вы мне скажите, как зовут девушку, которая говорит «вдрух», «хород», — вместо «ге» у нее получается «хе».

Наташа всплеснула руками.

— Ой верно! Только сейчас заметила, что она так говорит.

— Кто?

— Марго.

— Кто она?

Наташа почувствовала уже знакомый холодок в голосе Филиппова и заторопилась.

— Это подруга была у меня. Не подруга собственно, а так…

— Как ее фамилия? Где живет? Где работает?

— Фамилии не знаю. Она где-то здесь на Выборгской живет, у родственников. Я у ней ни разу не была. И где работает не знаю.

— У вас она часто бывала?

— Не так часто, но заходила.

— Когда она в последний раз была?

— Дня три назад. Мы поссорились в тот день и больше она не заходила.

— Почему поссорились?

Наташа замялась.

— Так, ничего особенного.

— Наташа!!

— Она мне предложила, чтобы я… одеколон с фабрики вынесла. А она продаст — у нее парикмахер знакомый. Я стала ее стыдить, ну и… поругались.

— Где вы с ней познакомились?

— На танцах. В Мраморном зале.

— Часто она там бывает.

— Всегда.

— Знаете что, Наташа? Мне пришла в голову замечательная идея. Поедем сейчас танцевать. Там ведь до трех эта шарманка работает?

Наташа замахала руками.

— Да что вы! Ведь я прямо с фабрики.

— И я от станка. Мы не надолго. Сейчас вызову машину и слетаем. Два тура пройдемся и обратно.

Филиппов вскочил, сбегал в переднюю за пальто, и Наташа не успела опомниться, как они уже были на улице.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

1Несколько раз за время расследования убийства на Мойке то у Соколова, то у Сурина и Филиппова возникало чувство уверенности в близком успехе. Но только теперь это чувство проявилось у всех троих. С каждым часом оно становилось прочнее.

Вначале, когда Сурин узнал о неожиданном приходе Гуровой и о появлении серег с рубинами, он вскочил и перебил Соколова.

— Я же говорил, что ее давно следовало посадить!

Соколов переждал вспышку возмущения и спросил:

— Можно продолжать, Глеб Максимович? Так вот, положила она серьги и говорит: «Спасите меня!». Зубов успокаивает ее и просит рассказать, что случилось. Начала она со свекрови. В тот вечер, когда произошло ее примирение с Бондаревой, старушка так растрогалась, что подарила ей эти серьги. «Я их получила от своего отца и мечтала передать своей дочери. Но дочери у меня нет. Ты — моя дочь. Возьми и помни, что у тебя есть мать».

— А почему Гурова раньше молчала?

— С тобой хорошо горчицу есть — ты прямо изо рта хватаешь. Потерпи, все узнаешь. Этот же вопрос задал ей Зубов. Почему, спрашивает, вы не упомянули о серьгах, когда осматривали с Соколовым вещи на квартире? Она отвечает, что разговор тогда шел только о похищенных вещах, а серьги похищены не были.