Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

— Не хвались едучи на рать.

— Эта часть дела позади.

— Как знать. — Нехорошо дернул уголком рта — усмехнулся многозначительно. — Не спешн коза, все волки твои будут.

— Насчет волков верно заметили, — оборвал Пирогов. — Вам ли не знать, что спокон веку вне закона ходит волк… Так что напрасно беспокоитесь о моей нравственности… Одно подозрительное движение — и вы будете расстреляны на месте. — Повернулся к Козазаеву: — Павел, смотри в оба.

Павел кивнул, оттолкнулся здоровой рукой от земли, приблизился. Лицо его было сухо, не оставляло сомнения, что он с большой точностью выполнит приказ.

— Чср-рт из мутной воды, — натужно прохрипел раненый в ногу, с ненавистью глядя ему в глаза. Это был тот самый всадник, который на восходе раскрыл засаду.

— Но ты, — предупредил Козазаев. — Я тебе не милиционер, про законы толковать не стану. Сделаю дырку во лбу и отправлю к чертям сковороду лизать.

Атаман изогнулся, ткнул дружка коленом: не дразни гусей… Он по-прежнему оставался насмешливо-спокоен, будто знал слово, по которому событие дня должно размотаться в обратную сторону. Но эта вот непроходящая насмешливость не к месту и выдала его смятение.

«Мандражит, — подумал Пирогов. — Мандражит, но не хочет признаться… Еще утром оглядывал он со сна окрестности и не думал, что к вечеру закончится его власть. Такое сразу не уяснишь, не примешь… Кто ж ты был? — снова подумал Пирогов, всматриваясь в надменно-насмешливое лицо атамана. — Почему ты здесь оказался?»

Поднятый командой и привлеченный разговором подошел покровский дружинник, немолодой резервист, оглядел со стороны раненого, заглянул в одну физиономию, в другую и вдруг побледнел, попятился за спину Пирогова.

— Товарищ командир, этот… Этот — Туз… А этот — сам…

— Кто? Что?

— Этот же… Сам! Сам, говорю. Этот — Туз, а этот…

— Говорите толком.

— Васька, — понизил голос до шепота. — Васька ж Князь. Этот вот и есть Васька Князь. А этот — евонный дружок, Червовый Туз.

Пирогов ушам не поверил. Уж не снится ли?

— Не обознались?

— Я ж его как облупленного знаю. В двадцать седьмом на заработках у него был. Месяц жил… И потом встречались. Когда он в горах баловал… Разов пять. Он на деревню налетал, Смердова все искал… Народ собирал… Красовался, красюк…

Атаман шевельнулся, снова пытаясь сесть. Сказал угрожающе:

— Покажись-ка, говорливый.

Дружинник попятился. «Крепко запомнился в этих местах Васька, если, повязанный, холоду нагоняет, — отмстил Корней Павлович. — Но не путает ли чего товарищ?.. Годы прошли. Да и какие чертики в глазах не мельтешат после опасной драки…» Уточнил, оглянувшись на дружинника:

— Вы совершенно уверены?

— Он самый и есть, — сказал покровец, еще отступая от бандитской связки.