Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

На север и на юг. Две группы.

«Что ж, Ткачук действует грамотно. На дороге нет следов нападения. Что-то в стороне привлекло внимание Игушевой. Она оставила лошадь… Когда? Три дня назад!.. Многовато… Ну а что если лошадь, сено — все та же холодная режиссура? Если все это потом поставлено было? И не в том месте…»

Последние события приучили его к подозрительности.

— Не будем терять время. Пригласите Пестову.

— Я — пожалуйста, товарищ лейтенант. Но… Каулина ушла. Вы ж сами приказали следить…

— Геннадий Львович, посидите немного у телефона.

— С моим удовольствием. Это не просто честь, а повышение по службе.

Корней Павлович отпер Якитова.

— Написали?

На пороге «кельи» показался Федор. Он был по-прежнему заросший, но лицо посветлело: днем сердобольная Ветрова принесла ведро воды, кусочек хозяйственного мыла, и он расстался с маской из месячной грязи.

— Вот. — Якитов протянул лист бумаги. Корней Павлович заглянул в него. Увидел буквы с лихими завитушками. Вспомнил, что в подписи Василисы тоже длинная спираль в подставной ножке «я» — заимствовала у мужа.

Федор писал, что Сахаров наткнулся на него случайно, стыдил, пугал трибуналом. Потом смягчился, сказал, что коль получилась такая клякса, не мыкаться ж под открытым небом, обещал пристроить под крышу в надежном месте. Назначил новую встречу. Уходя, вдруг спохватился, пригрозил: если Федор вздумает каяться и выговорить себе смягчение приговора, выдав его, Сахарова, как укрывателя дезертира, его пацанам не позавидует сам Иисус Христос.

— Пристроить под крышу? Он ничего не уточнял? Где, к кому?

— Нет.

— Осторожный. Ладно, пойдемте на свежий воздух.

— Мне это ни к чему.

— Странно. Скажите, Федор Григорьевич, почему вы не хотите свидания с женой? Или с матерью? Они ведь убиваются по вас. А Василиса почти похоронила.

— Потому и не хочу.

— Я мог бы разрешить.

— Хватит об этом.

— Хватит так хватит. Тогда скажите мне, Якитов, была у Сахарова винтовка? Или карабин, обрез?

— Не видал.

— Бы-ыло что-то. Я стал привыкать к вашей манере говорить. Не умеете вы врать, Федор Григорьевич. Но упорствуете: не видел, не знаю… Если бы не было, вы сказали бы — не было."

"— Я могу сказать — не было. Когда мы разговаривали, действительно не было. Но потом он велел идти, не оглядываться. И я пошел. Как же я могу поручиться, что за деревом не стояло ружье?

— Кружева, узоры вяжете. Обиженного из себя корчите. А обижаться вам не на кого.

Брюсов выглянул из двери.

— Корнеи Павлович, кто-то спросил по телефону, на месте ли вы. Я сказал — да. Он поблагодарил и положил трубку.

— Кто? Мужчина по крайней мере?

— Да. Такой спокойный…

Пирогов сводил Якитова в уголок двора, вернул на место в «келыо», повесил замок. Остановился перед Брюсовым.