Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

Хищная рыбина… Так что вчерашние наши разговоры — не галочки ради. Поехали актив собирать.

Они вернулись в Коченево. В центре деревни их встретил Князькин.

— Товарищ Пирогов! — закричал, точно брата увидел. — А я смотрю, лошадь у Татьяны Сергеевны в ограде стоит всю ночь, а самих не видать.

Хихикнул понимающе. Корней Павлович покраснел от наглого, неприкрытого намека.

— Какие новости, Князькин? — спросил, чтоб заглушить неловкость.

— Новости худые. Кто-То овец солью прикормил.

— Откуда сведения?

— Земля слухами полнится. А вы — не туда?

— Оттуда, Князькин. Оттуда…

— Быстро вы… И как?

Глава двадцать вторая

К вечеру измученный Корней Павлович вернулся в райотдел. Дежурная, стараясь не греметь сапогами, выпорхнула навстречу, торопливо расправила гимнастерку. Покраснела, растерялась.

— Здравствуйте, Пестова. Как дела?

— Хорошо, Корней Павлович, — не по уставу ответила она, и тут Пирогов разглядел в углу за перегородкой жуликовато сутулящуюся спину в солдатской гимнастерке.

— Что здесь делает посторонний гражданин? — застрожился Пирогов: неуставное смущение дежурной, похожее на кокетство, было неуместным перед его усталостью и озабоченностью.

Дежурная не успела рта раскрыть, как спина в гимнастерке распрямилась. Солдат встал, повернулся лицом, доложил громко и четко:

— Красноармеец Павел Козазасв прибыл для полного излечения боевых ран.

Правая рука его висела на широкой цветной повязке, должно быть, косынке, взятой дома.

— Ран, говоришь? — переспросил Пирогов примирительно, разглядывая бойца. Тот был его ровесником — лет двадцати пяти, росл, широкоплеч. Крупное лицо отдавало бледностью, будто вобрало в себя цвет госпитальных палат.

— Так точно, — подтвердил красноармеец.

— Он правда ранен, — торопливо помогла Варвара. — Я видела его документы. И рану…

И то, как держался боец, и то, как горячо вступилась за него дежурная, было естественно и понятно. Корней Павлович кивнул, уступая им, прошел до кабинета, вставил ключ в скважину.

— А этого куда дели? — показал подбородком в сторону «кельи». Варвара беззвучно фыркнула, выразительно посмотрела на дверь камеры, зашептала, поднеся палец к губам:

— Пишет, товарищ лейтенант. С самого обеда заперся и строчит частушки про Гитлера. Два раза выходил, читал нам. Смешны-ые. Сейчас. Вот:

Гитлер влез через окно,Что в Европу смотрится.Знать, не бит он, гад, давно,То и хорохорится.— Гм, — Пирогов пожал плечами. — Складно получается. Талант! А мы его в кутузке держим.

— Талант, — шепотом согласилась Варвара. — Еще какой талант! Сегодня к нему целая самодеятельность приходила из клуба. Звали руководить.

— Это ленинградки делают ему вывеску.

— И пусть, товарищ лейтенант. Он же в Харькове начальником во Дворце культуры был.