Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

Предрик Паутов, круглолицый, внешне простоватый мужичок, долго разглядывал Корнея Павловича, точно раздумывая, чего бы с него снять немедленно, пока он не освоился, не набрал силу. Похоже, так и не найдя ничего ценного, вздохнул, спросил, не скрывая смысла вопроса:

— Значит, один в двух кабинетах? При нашей-то бедности в площади.

Секретарь райкома Непчинов высказал Лукьяненко и всему управлению в его лице соболезнование, ругал горные дороги и сами горы — дремучие, неразведанные в глубину от единственного тракта дальше его обочин, вспомнил сходную историю, бывшую лет пять или шесть назад на той же дороге, только чуть дальше… Лукьяненко, внимательно слушая, нацелил указательный палец на Пирогова — мотай на ус. Случай, рассказанный к слову, не был описан и подшит в папку с материалами об Ударцеве… Еще раз выразив сочувствие, тем самым покончив с первой частью, Непчинов неловко — грешно промолчать — поздравил Пирогова с новой должностью.

— Что касается опыта, будем помогать, — закончил доверительно. — Не стесняйтесь спрашивать. Не стыдитесь задавать вопросы.

В сумерках, проводив Лукьяненко и Кречетова в область, Корней Павлович прошел в свой новый кабинет, облокотился о стол, прикрыл глаза ладонью, чтоб кабинетная обстановка не отвлекала, задумался.

Он все еще не мог принять безоговорочно смерть Ударцева, хотя сам видел тело на склоне горы, присутствовал на похоронах. Молодое сознание протестовало против бессмыслицы случая, против того, что именуется смертью вообще.

Что случилось на том повороте? Не может быть, чтоб так просто… Не должно так быть…

Куда он все-таки торопился?

Грустно, но он, начрайотдела милиции, первый заместитель, ничего-то не знает о своем недавнем начальнике. Даже куда он отправился в тот роковой день.

А почему не знает — этого просто не объяснишь. Да и не поймешь сразу. Но факт остается фактом: за месяц с небольшим они встречались всего несколько раз. Было ощущение, что Ударцев избегает заместителя. Сначала Пирогов решил, что его начальник обыкновенный индюк. Однако в управлении да и девчата-милиционеры считали Ударцева знающим, опытным работником. «На войне его можно пускать вперед вместо миноискателя». Пирогов выслушивал, но оставался уверенным, что нюх сыщика еще не определяет остальных человеческих достоинств.

Как младший по званию и должности Пирогов старался ничем не выдавать своего недоумения. Мало ли как считает нужным начальство обращаться с тобой. Но в глубине души страдал жестоко. Часто после работы уединялся он в кабинете, чтобы обдумать, обмозговать события дня, и всякий раз мысли его неизменно обращались к недоброжелательности Ударцева и его, пироговскому, невразумительному положению.