Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

Но я знала, что буду касаться проблемы руководителя предприятия. У этой проблемы много аспектов. Парадоксально! Сейчас возник интересный ракурс темы. Рассказать о директоре в момент трудного поиска второго дыхания.

— Вы все облекли в литературную форму. У меня проще. Лоскутов хочет остаться директором.

— Завидное откровение… Какой же срок потребуется?

— Не будем загадывать. Я прикрыт отчетными данными. Процентами выполнения плана. Поэтому могу сказать: через неделю, две — готов! Я же замахнулся на большее. Трудное. Мало сломить себя. Надо, чтобы энергия слома послужила новым делам. Это сложный процесс. Но прежде всего психологически.

— Смелый эксперимент, — сказала Мартынова.

— Игра самолюбия в таком деле губительна. Можешь — докажи!

— Чувствую, вас очень разозлила беседа, о которой вы говорили.

— Сперва я был оглушен. Теперь сердит на себя. Но не повержен.

— Хотел ли того ваш собеседник?

— Как посмотреть. На что способна твоя совесть.

— И все-таки?

— Я думаю, он желал помочь. Ведь все лекарства горькие. Трудности и неудачи всегда сопутствуют большому делу. Я стремился к успеху. Какой же директор хочет быть плохим. Смешно… Но наступает время, когда печаль и чувство своей вины заставляют забыть про добытые проценты и спросить себя: а что же произошло с твоей душой, все ли нравственно в твоих поступках, мыслях? Каким ты стал? Одиннадцать лет я сижу в этом кабинете. У меня солидная энергия руководителя.

— Теперь вы озабочены энергией духа?

— Об этом говорил мой собеседник. Самое важное то, что мои просчеты были его болью. Только честный, сильный человек мог говорить так открыто. А как часто мне приходилось держаться за щит своей непогрешимости и, не заглянув в свою душу, не дав своей совести дышать свободно, трубить обволакивающие отговорки: «так надо», «иначе нельзя», «требует дело». Мой собеседник не мог ужиться с тем, что порой исходило от меня, директора Лоскутова. Видите, как замкнулся круг. Вот что побудило просить вас… Время неумолимо. Хочу сладить с ним. Не знаю, смог ли я толком рассказать, о чем думаю, к чему стремлюсь. Дело покажет. Вы интересно пишете. Не лезете в душу читателя с арифметической отмычкой. Исследуете человека среди людей. Теперь и я, грешный, попал на кончик вашего пера.

— Я уже начала писать. Мне нужны подробности, факты для анализа. Расскажите две-три истории, связанные с вами, которые вызвали конфликтную ситуацию между вами и работниками завода.

Лоскутов вскинул голову, махнул рукой:

— Упростим! Вас интересуют случаи, когда не прав был я?

— Верно.

— Хитрая память старается не коллекционировать такое. Но совесть собирает их дотошно. В данном случае я адресуюсь к ней.