Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

В стопке писем был и ответ, касавшийся Хрупова. Пензенский военкомат сообщал, что рядовой Хрупов не проживает в городе и сведения, которыми располагает музей ошибочны.

Журин вынул из ящика стола скоросшиватель с надписью на серой обложке: «Хрупов». Красным карандашом поставил порядковый номер документа и, прикрепив страничку к обширной переписке, подумал: а какой же номер завершит это дело?

Временами Журин был готов открыть экспозицию «Почтовый ящик 1943 года» с пропусками в письме Старбеева. Молва об интересной находке разошлась уже по округе, а информация в областной газете усилила приток посетителей в музей, увы, разочарованных отсутствием обещанного стенда.

Но Журин не хотел нарушать договоренности со Старбеевым. К тому же ценность новой экспозиции ему представлялась в подробном рассказе о судьбе авторов писем сорок третьего.

Журин медленно перелистал бумаги, хранившиеся в скоросшивателе. Они были обидно однозначны: адрес Хрупова неизвестен. Надежда на получение достоверной справки из госпитального архива рухнула. При эвакуации из района угрозы автоколонна госпиталя была разбита вражескими бомбардировщиками."

"Оставалась одна возможность: ждать ответа Главного управления кадров Министерства обороны. Надо было набраться терпения. Маленький шанс на успех еще давала работа методиста музея Окунева, который ведал разделом Отечественной войны. Он кропотливо изучал архив медицинской службы области.

Журин полагал, что этот канал поисков даст хотя бы наводящие данные и они приблизят положительный результат. Окунев обещал закончить работу в архиве через два-три дня.

Журин закрыл серую обложку скоросшивателя, но не убрал ее в ящик, а отчего-то уставился на размашистую надпись: «Хрупов».

Но пристальный взгляд не пробудил новых мыслей. И он, очинив карандаш потоньше, придвинул лист бумаги и стал писать его фамилию. Так иногда, задумавшись над текстом, он рисовал человечков или выводил первое подвернувшееся слово. На странице запестрело: Хрупов… Хрупов… И вдруг что-то привлекло его внимание. Он пригляделся к написанному. В двух начертаниях фамилии буква «п» оказалась буквой «н». Верхняя черточка была чуточку опущена, и поэтому фамилия преобразилась. Возник Хрунов. Журин не сразу осмыслил происшедшее. И продолжал писать. Но в какое-то мгновение его озарила возможная разгадка: «А что, если?.. Писарь части, госпиталя вполне мог написать фамилию так же, как я… И тогда крохотная черточка прекращала существование Хрупова. А в документации появился его двойник — Хрунов. И никому не придет в голову, что произошла описка».

При всей вероятности такого житейского случая, Журин понимал, что установить ошибку будет не менее сложно, чем все, что проделано до сих пор.