Антология советского детектива-1

Семен успел заметить, что брови у Григория Борисовича черные, а волосы на голове совсем белы, лицо крупное, смуглое и открытое.

— Вам кого? — спросил он.

— Мне сказали, у вас Софья Марковна.

— А, да-да. Проходите. Вы у нее на даче? Она говорила про вас, — Григорий Борисович повел широко рукой, приглашая. Они вошли в дом. Григорий Борисович сказал громко: — Софья Марковна, вот ваш постоялец. — И повернулся к Семену: — Да вы присаживайтесь, посидите. Как-никак соседи. Софья Марковна у нас будто своя. Олюшка, подай гостю стул.

Оля, покраснев, придвинула стул.

— Садитесь.

Разговор пошел неловкий и тягучий, лишь Софья Марковна была, как рыба в воде, все говорила и говорила, и о даче, и о том, что сейчас и осень, и теплынь, и о работе, и о том, что Григорию Борисовичу далеко ездить в Москву на завод.

— Ничего, мы люди привычные, — прогудел Григорий Борисович. — А осень и впрямь хороша. Отдыхать можно. Вон Петро собирается в воскресенье на рыбалку.

Семен поглядел на Петра — тот сидел неразговорчивый, курил, хмурил брови, на Семена он оглянулся зло, исподлобья.

— Жить можно. Войны не было бы, — сказала Софья Марковна.

— Да, война… — загудел опять Григорий Борисович. — Наломала она нам бока. Вон Петька до се не опомнится.

— А что, повоевать пришлось? — спросил Семен.

Петро промолчал.

— Пришлось, — ответил за него Григорий Борисович.

— Я, батя, пойду, — встал Петр.

— Далеко?

— К Мишке Полуянову. Мотор у него в машине барахлит. Посмотрю.

— Ну, ладно, иди, — Григорий Борисович любовно посмотрел ему вслед: — Механик.

Вечером Семен долго лежал в постели, думал, все было понятным в доме Григория Борисовича — и сам хозяин, и хозяйка, и Оля. Только у Петра была тайна, но чем дольше он думал, тем больше Семену казалось, что эта тайна какая-то иная — уж слишком далеки были друг от друга Петр и Гертруда Рахими. Все, что узнал он за последние дни о Петре и его семье, казалось, подтверждало это. Но стоило вспомнить ночное посещение Гертрудой квартиры, в которой был Петр, как приходило сомненье, и все возвращалось к своему началу. “Рыбалка… — неожиданно вспомнил он. — Что это за рыбалка? Надо будет посмотреть. А утром — поговорить с Олей… Утром… Игорь… Василий Степанович…” — Сон подкрался и охватил его.

На станцию он пришел рано. Дождался Олю. Она, увидев его, обрадованно подошла.

— В Москву?

— Да.

— Вы на Петра не сердитесь, у него и так не все ладится, — сказала она, вспомнив вчерашнее.

— А что с ним?

— Было у него… — проговорила она и, нахмурившись, замолчала.

Разговорилась Оля только в вагоне, но о Петре но сказала больше ни слова.

С Семеном Игорь встретился после обеда.

— Ну, что у тебя нового?

— Пока ничего.

— Как Пастушенко?

— Не пойму я никак его.

— Темнит?

— Похоже.