Антология советского детектива-1

Рахими подошла, спросила:

— Где тут поезд на Серпухов?

— А вон, — показала рукой беленькая.

Гертруда Рахими была уверена, что ушла от наблюдения, но страх не оставлял ее. Поезд стоял совсем близко. Рахими вошла в вагон и уже в дверях увидела — вслед за ней в тамбур соседнего вагона метнулась темная тень. Человек стоял в тамбуре, ей казалось, она различала его дыхание. Кто-то сзади осторожно тронул за руку:

— Разрешите?

Она посторонилась. Мимо нее в вагон шагнул невысокий паренек в синем помятом плаще, в кепке, вошел, снял с плеча сумку, достал хлеб и колбасу, расположился, как дома.

“Деревенский…”

Страх ее стал проходить.

Всю дорогу до Серпухова она просидела, забившись в угол. В вагон на станциях никто не входил. Паренек, поужинав, задремал. Из соседнего тамбура ее не было видно. За окном вспыхивала редкими огнями ночь. Темнота подступала прямо к вагону, и только неподалеку от насыпи по кустарникам и по земле тянулась еле заметная полоса — отблеск света из вагонных окон.

Рахими прислушивалась, оглядывалась, но напряжение спало, ее клонило ко сну. Положив руки на чемоданчик, она задремала. Разбудил ее резкий голос:

— Серпухов!

Она вскочила, оглядываясь, и не сразу поняла, кто сказал, только потом догадалась: объявили по радио.

Паренек прошел вперед. Никого, кроме них, в вагоне не было. Рахими встала и пошла за пареньком. Поезд остановился. На платформе горели редкие фонари. Рахими вздрогнула — высокий темный человек вышел из соседнего вагона, остановился, закуривая. Паренек, стоя у фонаря, улыбнулся:

— На вокзал?

Она разжала губы:

— Придется.

— Ну, понятно. Время позднее. Если нет никого знакомых, куда же еще — на вокзал. — Парень вскинул на плечо сумку: — Пошли."

"Билет на скорый Москва-Баку Рахими купила сразу и все оглядывалась, не вошел бы тот, в темном. Она посидела, походила, вышла на перрон. Перед вокзалом был скверик — постояла в скверике. Человек в темном не появлялся. Паренек тоже исчез. Его нигде не было — ни в сквере, ни на перроне, ни в зале. И сердце опять сжалось: “Сыщик. Сыграл простачка… Уходя, передал меня другому”.

На перрон Рахими вошла с дальнего, самого темного конца. Бежать к своему вагону? Увидят. Она дождалась отхода. Проводница последнего вагона, посветила фонарем на билет, взглянула сурово:

— Опоздали?

— Едва успела.

— Проходите. Ваш вагон пятый.

Рахими добралась до своего вагона. Проводник провел ее в купе, указал место. Она разделась, положила чемоданчик под подушку, забравшись под одеяло, устало вытянула гудящие ноги. Подушка была мягкой. Простыни пахли свежестью. Рахими полежала, прислушиваясь, в купе было тихо, и за дверью никто не ходил, не шаркал ногами, она закрыла глаза и открыть их уже не могла — сон навалился камнем.

Днем никуда не выходила. Лежала, дремала.