Антология советского детектива-1

"

"Неожиданно его, курьера в «потусторонний мир», похожего на мумию из–за своей феноменальной худобы, бросавшейся всем в глаза, пожелал осмотреть личный лейбмедик Генриха — Птицелова Второго доктор Кер–стен. Патцигу показалось, что господин доктор полностью удовлетворен состоянием его здоровья. Поэтому его буквально ошеломил безапелляционный диагноз: рак горла. Он, Патциг, отныне — живой мертвец.

— Как мне лечиться? — хватило у него сил спросить.

Доктор Керстен бодро ответил:

— Леченья от этой болезни нет!

— Что можете посоветовать?

— Единственное: пить кофе с коньяком. Для поддержания общего тонуса. С ухудшением самочувствия — увеличивайте дозу.

— Сколько?

— Что «сколько»? — блеснул стеклами пенсне врач.

— Какова должна быть начальная доза?

— Дозирование — дело чисто индивидуальное, — сухо ответил Керстен. — Сами почувствуете, когда вам достаточно…

Лотту Крауз потихоньку умыкнули и единственно надежным способом быстренько снарядили в мир иной, к ее любимым призракам. Патцига не тронули. Он понял: как это ни парадоксально, смертельная болезнь спасала ему жизнь. К тому же, в отличие от посвященной в государственный секрет гадалки, он «ничего не знал».

Хотя это и странно, но знание о своей неизлечимой болезни активизировало обреченного криминального советника, обострило его профессиональное чутье, придало служебного воодушевления и энергии. Появилась звериная страсть — бросать людей в ледяные объятия Смерти. Будто встала перед ним «жизненная» цель — как можно больше убить. И кого! Людей, которые могли бы еще долго — долго жить… А каждый задержанный враг «третьего рейха» — это почти всегда верный смертный приговор. И потом — казнь, на которой Патциг непременно присутствовал по своим чисто служебным обязанностям.

Патциг с удивительной для его умирающего тела энергией организовал охоту на «хаусгрилле» — «домашних сверчков» и связанных с ними людей, которые уже заранее были обречены — на пулю, петлю или топор гильотины. Каждому — свое! Он неутомимо разыскивал людей, для которых даже заточение в концлагерь можно было считать спасением. Туда, где пеленгаторы засекали «музыкальные шкатулки», он отряжал Смерть — в Брюссель и Амстердам, в Париж и Лион, в Гамбург и Марсель, в Берлин и Мюнхен.

Конечно, его устраивали исключительно смертные приговоры. Иначе возникали неприятности. Например, когда Эрике фон Брокдорф, графине Брокдорф из группы Шульце — Бойзена и Харнака на суде огласили срок наказания (подумать только — всего лишь срок!), 15 П. Поилавский, Ю. Ячсйкиа

433

она вызывающе воскликнула на весь зал судопроизводства:

— Ха, да я этот ваш срок отсижу… одной половинкой!

Безобразие!

Присутствующие хохотали.