Антология советского детектива-1

Спасения не было: впереди — атакующие ряды русских, сзади — эсэсовцы с пулеметами. Это был не бой, а настоящая бойня. Словно нас, штрафников, специально отобрали с одной целью — перебить. Бессмысленно? Но все происходило именно так.

— Как же вы спаслись? — поинтересовался Роговцев.

— Когда я увидел, что около меня все валятся убитыми, я упал в первую попавшуюся воронку. В ней я дождался конца боя и сдался в плен. С меня хватит!

— Значит, вы, можно сказать, добровольно и сознательно сдались в плен. Скажите, о чем вы думали?

— Яволь. Солдаты давно знают, что радиотреи насчет того, будто русские расстреливают пленных, — ложь, геббельсовские басни. Об этом не говорят, но знают… однако большинство боится сдаться в плен, ибо помнят, что мы натворили на вашей земле. Я лично никакого преступления не совершил. Бой, в котором я принял участие, был первым в моей жизни. Я никого не убил и не пытался убить. Чего же мне бояться плена, которого все равно не миновать? Если повезет остаться живым в этой гигантской бойне…

— Откуда у вас такая уверенность?

__ Я могу отвечать откровенно?

Разумеется, иначе мы лишь потеряем время.

Вы утверждаете, что хотите видеть свободную

Германию без фашистов. Об этом слышат солдаты, когда на передовой с вашей стороны говорят немцы, попавшие в плен. Я в это верю.

— А другие?

— Кто знает. Все делают вид, будто ничего не слышали и не видели. Эта тема для разговора запретна. Она опасна. За такие разговоры обеспечен расстрел — как за распространение пораженческих Настроений и измену фюреру.

— Вы хотите сказать, что только уверенность в том, что с вами ничего плохого в плену не случится, побудила вас поднять руки?

— Нет, не только.

— Говорите.

— Яволь. Я не буду ругать фюрера и орать для видимости «Гитлер капут!». Я твердо знаю: война нами проиграна. «Третий рейх» подписал себе приговор еще в тот день, как войска вермахта перешли вашу границу. В тот день фашизм обрек себя на гибель. Катастрофа неминуема. Но сколько жертв тащат за собой фашисты! Людей, совершенно не причастных к их ужасающим преступлениям. «Тотальная война» уничтожает Германию. На смерть гонят подростков, стариков, непригодных к военной службе. Всех под пули! Всех на истребление, на гибель. Сталинград вызвал у фашистов еще большую жестокость. Только глупый человек или законченный кретин может питать надежду на выигрыш в этой войне. Я сдался в плен, и я доволен: я буду жить.

— Из чего вы сделали такой вывод?

Пленный впервые усмехнулся:

— Мы в плену. А нас кормят. Даже сигареты дают… Отсюда и выводы.

Многие мысли вызывала эта беседа, когда генерал Роговцев возвращался в свое «хозяйство» на околице Краснодара.

Краснодар.