Антикиллер-2

Казалось, после выстрелов двери должны распахнуться, и взбудораженные жильцы вывалят на площадки выяснять, что же случилось у них в доме. Лет десять назад так бы и было. Но не сейчас. Запуганные беспределом, люди затихли в своих квартирах, надеясь, что все обойдется и неизвестная беда их минует. Вполне возможно, что и в милицию никто не позвонит, тем более что телефонов в доме негусто.

Пока Литвинов по рации связывался с дежурным, Лис волоком стащил по лестнице второго чеченца.

– Наших убивать приехали? – страшно хрипел он, уперев пистолет преступнику под подбородок. – А самим подыхать нравится? На, посмотри на своего дружка! Смотри, сука! Где остальные? Говори, а то шлепну и рядом положу!

Задержанный по-звериному зарычал, рванулся и вцепился зубами в ствол пистолета с такой силой, что казалось, перекусит закаленную сталь. Раздался скрежет и хруст. Но сталь оказалась крепче. На пол посыпались обломки зубов.

– Я вас живьем съем! На куски порву, проглочу без соли! – плюясь кровью, орал бандит. – Стреляй в меня, стреляй! Мне хуже не будет, тебе хуже будет!

– Заткнись, сука! Хватит пугать! – буднично сказал Литвинов и коротко ударил.

Ноги задержанного подогнулись, и он повалился на ступеньки.

* * *

Джафар хорошо пообедал в ресторане на самом берегу и в благодушном настроении шел по набережной навстречу приятному свежему ветерку, любовался донскими пейзажами и наслаждался сигаретой с анашой. Это была не его территория, но он считал своим весь город.

– Сейчас зайдем в «Рак», коньячку выпьем, – не оборачиваясь, сказал он, но Султан слышал каждое слово вожака. – Пусть Валет позлится...

Джафар родился двадцать семь лет назад в высокогорном селении Анди, расположенном на границе Дагестана и Чечни. Удаленное от центров цивилизации, это место осталось в средневековье, и даже местная парторганизация жила не столько по Уставу КПСС, сколько по горским адатам. Здесь никогда не прекращались набеги с целью захвата скота, здесь всегда воровали невест и ни на миг не переставала действовать кровная месть. Причем примирительные комиссии в Анди были бессильны, и уголовная статья за уклонение от примирения не могла никого напугать: долг кровника получали только кровью.

Уже с четырнадцати Джафар, открыто носил на поясе кинжал, а за пазухой прятал харбук – однозарядный переломный пистолет крупного калибра, которые, де очень-то скрываясь, изготовляли местные кустари. Ему было пятнадцать, когда вероломные соседи перешли границу и пытались угнать стадо баранов. Дядя – Али отстреливался из двустволки, а он подобрался к неприятелям сзади и открыл, огонь из харбука. Нападающие бросили баранов и ушли в Чечню, вместо добычи они уносили труп соплеменника и обязательно должны были вернуться, чтобы отомстить за него.