Только с тобой. Антифанатка

Из-за какой-то обычной рыжей девицы. И в конце концов выбрал второй вариант.

Ее найдут, извинятся и дадут денег.

⁂Почти сразу после финального концерта в Нью-Корвене все улетели. У нас начинался небольшой отпуск, который мы по праву заслужили. Октавий остался – Нью-Корвен был его родным городом. А я остался с ним – хотел поближе узнать его. Город, а не Октавия. Его я и так знал как облупленного.

Мы приехали в его квартиру, потому что мне не хотелось оставаться в очередном пятизвездочном отеле, которые за эти годы меня достали. Однако его квартира мало чем отличалась от шикарных номеров, где мы жили. Их все словно один дизайнер обставляет, и атмосфера пустая, разряженная, не заполненная уютом. Потому что в этой квартире Октавий бывает раз в году.

Что могут устроить два уставших мужика в начале своего выстраданного отпуска? Правильно, напиться. И насвинячить, естественно.

– Как аутсайдер, что вы думаете о человеческой расе? – спросил Окт, развалившись на диване с бутылкой виски в руках.

– Я думаю, что она обречена на вымирание, – важно изрек я, сидя на полу рядом.

– Согласен, – кивнул друг. – Почему?

– Мы уродуем планету и растеряли остатки души… Стоп, а почему я аутсайдер? – спохватился я.

– Ты дважды чуть не сорвал нам выступления в своей России, – заявил Октавий. – Без обид, друг, но твоя голова пустая, как у этой… У matryoshka, – с некоторым трудом выговорил он одно из тех русских слов, которые знал.

Я заржал. Октавий не обладал способностью к языкам. Я сначала вообще думал, что он тупой. Знаете, есть такие люди – сколько не учи, а их ай кью понижается. Но нет, у Окта он оставался стабильно низким.

«Матрешка», «водка», «Калашников», «борщ» и «бабушка» – типичный набор русских слов у иностранцев. Я заметил еще в первые годы. А еще заметил, что те, кто знает, откуда я, любят иной раз вставить исковерканное слово на русском. Может быть, думают, что это смешно. Но это не смешно, а довольно тупо. И если я смеюсь, то не над словом, а над тем, как его произносят. Однажды неисповедимыми путями Марс узнал о существовании Чебурашки и решил, что я буду плакать от восторга, если он будет меня так называть. Cheburashka. Он называл меня так неделю и не реагировал ни на какие замечания. В итоге я рассек ему голову. Нет, сначала мы стали драться, я повалил его на пол, а потом уже разбил о его голову кружку, так что все вокруг было в крови. Ему потом эту голову зашивали, меня в очередной раз чуть не поперли из группы, но в итоге Марс стал меня уважать. Он уважал тех, кто давал ему отпор.

– Ты такой тупой, приятель, – сообщил я Октавию, поднимая свою бутылку высоко над головой. Я больше не мог пить, поэтому просто решил полить себя сверху. Освежиться, так сказать.