Anorex-a-Gogo (СИ)

Я знаю, что это довольно расплывчатый ответ, и что я не должен злиться на него из-за того, что он беспокоится обо мне. И вообще, это мама впустила его.

— Чувак, это пиздец. Так тебя из-за этого не было сегодня и половину вчерашнего дня в школе?

Правило №5: никогда никому не доверяй, верно? К чёрту его. К чему в последнее время меня привели мои так называемые правила? Ни к чему хорошему.

— Нет, не из-за этого, — честно отвечаю я, потому что то, что меня избила компания мудаков-гомофобов, не является причиной, по которой я провёл большую часть дня, свернувшись в позе эмбриона.

Слава богу, Майки Уэй не задаёт никаких тупиковых вопросов. Он больше не спрашивает о моём отсутствии и внешнем виде, а вместо этого пытается рассмешить шутками и тупыми историями из школы. Клянусь, я мог бы поцеловать этого малыша за его старания. Я надеюсь, он не слышит, что мой смех поддельный и пустой.

— Да, кстати, мистер Стокс просил меня передать тебе это, — говорит Майки, доставая из заднего кармана мятый конверт. Он запечатан, так что я могу сказать, что он не пытался прочесть, что там написано или ещё что-то. Но он так смотрит на меня, будто пытается разобраться, почему Стокс передал для меня записку.

В течение следующих десяти минут я пытаюсь смеяться и улыбаться вместе с ним, даже если это больно, потому что понимаю, что Майки на самом деле хочет быть моим другом, он милый ребёнок, и он заслуживает лучшего обращения.

Но, как и всё остальное, что касается меня, этот смех и улыбки ненастоящие. Ненастоящий Фрэнк, как и всегда.

Наконец, Майки уходит. Я предлагаю ему остаться на ужин, но он отказывается. Думаю, он понимает, что я всего лишь пытаюсь быть вежливым."

"Конверт от мистера Стокса лежит на моей кровати. Он помятый от того, что весь день пролежал в кармане Майки, так что я пытаюсь его разгладить. Когда я достаю записку, то ещё немного разглаживаю её, стараясь уничтожить каждую складочку. Я не знаю, почему так хочу, чтобы всё было таким плоским, но думаю, я просто пытаюсь отвлечься, а не на самом деле разгладить все помятости. Наконец я понимаю, что просто раздуваю из мухи слона, и разворачиваю записку, стараясь сосредоточиться на словах, состоящих из крошечных букв.

""Всякий раз, когда ты одинокий, отчаявшийся и напуганный, просто помни одну вещь. Ты - Фрэнк Айеро"".

Очевидно, эти слова были написаны, чтобы заставить меня почувствовать себя лучше.

Фигня. То, что я Фрэнк Айеро, совсем не повод для гордости.

Я натягиваю на лицо свою влажную подушку и мечтаю иметь достаточно смелости, чтобы задушить себя.

***

Каким-то образом мне удаётся провалиться в беспокойный сон, из которого меня вырывает голос.

— Да, он здесь... Прости, как, ты сказал, тебя зовут? — это был голос моей матери, доносившийся из прихожей.