Три Анны

Бросив недоеденную кашу, Аня вскочила:

– Я должна рассказать это Александру Карловичу!

Слова о бароне фон Гуке выскочили сами собой. Смутившись своего порыва, Аня заметила, как Анисья многозначительно переглянулась с Маришкой и нахмурилась, немедленно сев обратно и нехотя принимаясь за остывшую пшёнку со сливками.

Съев пару ложек, она отодвинула тарелку, не в силах сидеть спокойно. Обсуждать услышанное от Анисьи, строя догадки и домыслы, ей не хотелось.

Виновато взглянув на Маришку, Аня подхватила шаль:

– Пойду в сад, прогуляюсь.

Милая, верная Мариша, она всегда угадывала её желания. Вот и сейчас, поняв, что Аня хочет побыть одна, Мариша неторопливо достала вязание и, усевшись у окна, принялась увлечённо разбирать перепутанные в корзине шёлковые нити, унизанные бусами:

– Иди, Аннушка, а я обещала себе довязать кошелёк. Скоро именины у кузины Машеньки.

Старый сад готовился к встрече осени. Хотя Анино настроение не позволяло ей вдоволь налюбоваться красотами позднего лета, она всё же заметила нежную красоту голубых астр, трогательно тянувших вверх свои пушистые головки, и роскошные причёски тёмно-бордовых георгинов, кичливо возвышавшихся вдоль окон.

Из смородинового куста сиротливо качала бусами ягод одна необобранная ветка. Аня рассеянно положила в рот терпкую смородину, подумав, что надо попробовать вывести батюшку погулять.

Чуть не замочив край юбки в тёмной лужице, набравшейся в земляную ямку, выдавленную каблуком, она вдруг вспомнила, что этот наряд шила Прокла. Машинально проведя руками по гладкому поплину, отдёрнула пальцы, словно обжёгшись о крапиву, и охнула, припомнив некоторые мелочи, которым тогда совершенно не придавала значения. Юбка спешно дошивалась накануне пожара, перед отъездом в Дроновку. В тот день Прокла находилась в превосходном настроении, игриво намекая на скорые перемены в Аниной жизни. Как же она тогда сказала? Аня ненадолго задумалась, вспоминая, как белошвейка опустилась на колени, подгоняя подол по длине, приколола подгиб английской булавкой и прищурилась, окидывая взглядом её фигуру:

– Правду сказать, барышня, нечасто нашей сестре белошвейке доводится на такую кралю шить. Иную госпожу служанка в корсет затянет, что едва не дух вон, а платье всё равно сидит как на корове седло. А у вас талия осиная, грудь высокая, спинка гибкая, шейка точёная, белая. Тяжко вам будет, если жизнь поломает.

Выговаривая последние слова, она как-то странно хихикнула, чуть не проглотив зажатую между губами булавку."

"Тогда Аня не обратила внимания на её поведение.