Белые искры снега. Анна Джейн

Это не понравилось ему еще больше. Он нахмурился.

Мы стояли так близко (преступно близко), его ладони все еще были на моих плечах, и хотя он был в перчатках, а я в пуховике, мне казалось, я чувствую тепло его рук. Может быть, была виновата луна и ее мягкий свет, обволакивающий самое сердце, может быть внезапно унявшаяся метель, а, быть может, пьянящий холод, заморозивший логику, но мне вдруг безумно захотелось обнять парня, стоящего напротив.

Я не знаю, что было у меня в глазах, возможно Зарецкий принял их лихорадочный блеск за слезы, но он сам меня обнял, робко, боясь, что я оттолкну его. Но я этого не сделала, сопротивляться мне казалось преступлением, и я сама несмело положила ему руки на пояс.

- Когда я училась в школе, я подумала однажды на уроке физики. Все мы – отражения своих родителей. У меня был только отец. Я бы хотела быть этим отраженным отцовским лучом, Ярослав, - зачем-то сказала я тихо. – Чтобы быть такой же, как они. Если он – луч падающий, то я – луч отраженный. Только мой угол отражения не равен его углу падения. Если его угол – 45 градусов, то у меня и пяти не доберется.

Я секунду душевной слабости я положила голову ему на грудь, и щека коснулась холодной плотной ткани пуховика. А он, сам того не понимая, сильнее прижал меня к себе. И что мы делаем? Но как же здорово…

- А что было бы, если бы твой угол был равен сорока пяти градусам? – каким-то образом поняв меня, спросил Ярослав.

- Я бы сейчас не стояла тут, как дурочка. И я бы достойно ответила ей.

- Поверь, ты и так ей неплохо ответила, - почему-то хмыкнул он. – Ты себя просто не так оцениваешь. Ты, наверное, думаешь, что добрая и милая, а на самом деле наглая и высокомерная, в будущем вылитая твоя мачеха, - вдруг выдал он, разрушив хрупкую атмосферу. – Если это – только пять градусов от луча твоего отца, я боюсь представить, какой он у тебя. Такой же, как твой любезный дядя? – вспомнил он Тимофея, с которым столкнулся.

Я моментально отстранилась от Зарецкого, который широко ухмылялся и едва ли не ухал от переполняющей его радости. По какому поводу он радовался, уж не знаю. Наверное, понял, что задел меня за живое. А вообще, грустить надо – мы оказались в такой глупой ситуации!

- Заткнись, - недобро велела я ему.

- Я же говорил! – весело отозвался он. – Учись доброте и смирению, Анастасия Паукановна.

- Зарецкий, ты с огнем играешь, - недобро сказала я. Быть нормальным больше двух минут у него не получается, увы.

- Да ладно тебе, мисс училка, - отозвался Яр. – Давай думать, как отсюда выберемся. У меня вообще-то вечеринка, - вдруг вспомнил он и тут же полез в карман за мобильником.

- Надо такси вызвать, - вздохнула я, решив, что звонить Ранджи буду в крайнем случае, у нее сегодня тренировки.