Белые искры снега. Анна Джейн

– В следующий раз вы пожалеете, что поступили столь… необдуманно.

Секунд десять мачеха не могла произнести ни слова. И только потом, еще раз кинув на меня гневный взгляд – а теперь я смотрела ей только в глаза – отчеканила:

- Ты не нужна своему отцу. Не надейся на его деньги и милость.

И она, круто развернувшись, пошла к своему автомобилю.

Обе машины уехали, и как только они скрылись из виду, я вдруг резко села на корточки. Гнев, наполняющий меня во время беседы с мачехой, испарился – я сдулась, как воздушный шарик, и чувствовала себя теперь опустошенной. Щеки жгло, пальцы замерзли, в волосах запутался снег, он же лез в глаза и рот, как приставучий тополиный пух. Холодный безжалостный небесный пух.

Темнота, холод и очередное унижение, имя которому не боль, а беспомощность. А ведь рядом со мной еще и ученик, тот, кого я должна защищать, но по моей вине и из-за моей беспомощности он остался со мной на зимней пустой трассе."

"- Ты чего? – вдруг присел рядом со мной Ярослав. Обычных его ехидства, наглости и бесцеремонности в голосе и поведении сейчас не было. Он заглянул мне в лицо, явно боясь, что я плачу. А я не плакала – я же сильная! - а сидела и смотрела на снег. На какую-то секунду мне показалось, что все вокруг подернулось рябью. Но, наверное, это была игра воображения. Зато вдруг кончилась метель, и стало тихо-тихо.

- Ничего.

- Все в порядке? Тетка – ненормальная какая-то. Кто она тебе? Родственница?

- Мачеха.

Если это и удивило парня, виду он не подал.

- Ей бы в «Золушке» играть или в «Спящей красавице». Имела б успех, - хмыкнул он. – Да ладно, она просто не в ладах с домиком, - постучал она себя по виску двумя пальцами, показывая жестом, какой именно домик он имеет в виду.

- У тебя ведь есть семья? – спросила вдруг я глухо.

- Есть, - неуверенно отвечал парень.

- Хорошая?

- Хорошая, - еще более неуверенно отозвался он.

- Большая?

- Ну так…

- Это здорово. Береги ее, - зачем-то сказала я. – Это, правда, здорово.

Хорошо, что ночь была лунная, а все пространство вокруг – завалено снегом, потому этот поздний вечер казался светлым. Белый цвет отражает свет.

- Луч падающий, луч отраженный и перпендикуляр, восстановленный в точке падения отражающей поверхности, лежат в одной плоскости, - зачем-то сказала я, вспомнив уроки физики.

- Чего? – не сразу врубился Ярослав.

- А угол падения равен углу отражения, - закончила я.

Зарецкий вдруг взял меня за плечи и поднял. А я не сопротивлялась.

- Приди в себя, – не отпуская меня, сказал он, глядя в лицо. – Где безумная бойкая высокомерная девица, которую я знаю? Очнись, Настя, - потряс он меня, впервые, кажется, называя по имени. Просто по имени, без обзывательств, глупых отчеств, и тоном – обеспокоенным и одновременно обескураженным.

- Я в себе, - грустно улыбнулась я Ярославу.