Желчный Ангел

– Это Адам, твой будущий муж, – сообщил Бабуин. – Дина, убери на хрен ракетку, я ща тебе ее сломаю вместе с рукой.

– К Аделине галопом, понял? – взвизгнула теннисистка. – А ты, будущий муж, запахни ширинку!

Адам в ужасе понял, что не застегнул штаны, пока бегал по малой нужде.

Морфинист был послан к Аделине трубить отбой. А гневная Дина продолжила свой танец с ракеткой на радость публике.

– Все пропало, – помрачнел Адам, – теперь я всю жизнь буду для нее лохом.

– Не ссы, – подбодрил Валера. – Все разрулим.

После матча, когда Дину поздравляли с победой, компашка вразвалочку двинулась к ней, чтобы пожать руку.

– Ну что, помощник! – кинулась на шею Валере уже подобревшая Кацман. – Чуть мне всю игру не сорвал.

– Короче, ты суть поняла или нет? – нежно отстранил ее Бабуин. – Теперь ты маруха вот этого кренделя. Видал, как он на тебя реагирует? Аж ширинка разошлась!

Яблочно-красная Дина вдруг сменила оттенок в сторону огненного граната, опустила глаза и протянула Асадову руку.

– Дина, – назвала она имя, которое зелеными буквами светилось на гигантском табло.

– Адам, – сжал он ее влажную ладонь и приложил к жеваной рубашке. – Ты так красиво летала…

– А ты уже полгода ходишь за мной по пятам. – Она прижала к лицу ракетку, расчерчивая щеку и нос мелкими клеточками переплетенных струн.

– Хожу, – признался Адам, покраснев в ответ.

– Ну ладно, голубки, – Валера краем майки утер пот с лица, – дело пошло… А мы за мороженым и на речку, пока не сдохли от жары. Морфинист вон уже Аделину сисястую кадрит…

На этом месте старик останавливался и переводил дух. Моня вздыхал, зная, что вторая часть истории будет куда драматичнее.

– Может, не надо дальше? – спрашивал пса ювелир.

– Буф-буф, – возражал Моня.

Он не хотел слушать новости по телевизору. Он смаковал каждое слово хозяина, который всякий раз, вспоминая этот матч, молодел, свежел, менял скрипучие оттенки голоса на звенящие, ронял слезу на шершавые страницы и растирал морщинистую щеку кулаком. Моня вылизывал его лицо языком, улавливая соль вкусовыми сосочками, и снова укладывал голову на страничный разворот. Затем приподнимал правое, не совсем оглохшее, ухо, в святой готовности услышать все, что не расслышала в свое время она – Дина Кацман, мастер спорта, заслуженный тренер России.

– Тогда про грозу? – улыбался Адам Иванович.

«Про грозу», – в подтверждение его слов Моня прикрывал шерстяные веки.

Вечером была гроза. Город, вязкий и липкий, как плавленый сырок, содрогнулся от первого грома. Высоко над крышами домов кто-то расколол молотком гигантский орех.