Желчный Ангел

Пятно жило своей жизнью, меняло очертания, берега, волнообразно набухало, наполнялось новой влагой и источало такой умопомрачительный запах адреналина и девственной кожи, что у Адама, обуреваемого фантазиями, закружилась голова. К этому запаху присоединялись кислинка красного битого кирпича на земле, прогорклый аромат вспотевших трибун, древесная нота ракетки, резиновый оттенок мяча и синтетический аккорд сетки, нещадно тем самым мячом избитой.

– Нееет! – орала толпа. – Ди-на, Ди-на!

– Что происходит? – Очнувшись, Адам вцепился в руку Бабуина.

– Да хрен разберет. – Валера невозмутимо догрызал спичку. – Мяч, что ли, пропустила. Или в сетку забила. Тяжело ей. Смотри, какая мокрая. Айда!

После двух геймов объявили перерыв, Бабонов хлопнул по колену своего соседа – стремного блеклого переростка по прозвищу Морфинист – и решительно направился к правой трибуне, где на первом ряду тренер обтирал полотенцем вспотевшую соперницу.

Морфинист с Адамом поперлись за ним. Подойдя сзади к крепкому мужику в тренерской синей футболке, Валера приставил перочинный нож к его шее и на ухо прошипел:

– Слышь, ты, козел. Если твоя девка ща не поддастся Дине, вечером будешь на пере сидеть.

В это же время Морфинист лапал за пышную грудь пивную официантку и тоже нашептывал ей что-то мерзкое в пламенеющее ухо с каплевидной сережкой. Соперница часто моргала, трясла головой и по-рыбьи хватала ртом воздух.

В следующем гейме зрители недоумевали. Блондинка стояла посреди поля, пропуская один мяч за другим. Табло стремительно меняло цифры в пользу Кацман. Сама Дина растерянно подавала, не встречая никакого сопротивления.

– Понял, как надо помогать девочке? – спросил Валера у Адама.

– Понял, – закивал сын ювелира, удивляясь, как просто управлять соревновательным процессом.

В следующем перерыве разъяренная Дина по трибунам направилась прямо к Бабуину. Она выглядела дрожащей нитью накаливания в и без того перегретой лампе.

– Валера, бл…, какого хрена? Я и так выигрывала! Зачем ты опять лезешь к моим соперникам??? – Ноздри ее раздувались, возбужденные соски, пробивая толстый лифчик и насквозь мокрую футболку, готовы были пулями улететь в обидчика.

– Да Дин, перестань, – Бабуин тянул каждое слово, – зырь, жара какая, а ты паришься, носишься, суетишься. Так и сердце может остановиться.

– Немедленно скажи Аделине, чтобы она играла! – приказала Дина, упирая ракетку между ног Бабонова. – Понял? Ща без яиц останешься! – Она еще крепче втиснула свой инструмент в бандитский пах.

– Эту лошадь зовут Аделиной? – влез в разговор Адам.

– Не лошадь, а прекрасная спортсменка! – гневно зыркнула на него Дина. – А это еще кто? – обратилась она к Валере, кивая в сторону Асадова.