Алый ангел

Девушка полюбила Бетси, в немалой степени потому, что та окружила ее слепой любовью. Словно наседка с птенцом, Бетси упрашивала, приказывала и, когда ничего не помогало, стыдила Габи, заставляя выполнять, что положено. Габриель не имела ничего против грубоватой материнской заботы, которой окружала ее камеристка.

Когда Бетси начала готовить полотенца и сооружать загородку напротив огромной медной ванны, Габриель насупила брови.

– Я принимала ванну вчера, – запротестовала девушка.

– От тебя воняет рыбой, – ответила Бетси, даже не взглянув в ее сторону, и попробовала локтем температуру воды.

Поднеся к носу обнаженную руку, Габриель осторожно принюхалась.

– Совсем чуть-чуть, – сказала она, – и что из этого? – На этот раз девушка вспомнила, что плечами пожимать не нужно. – Ты же сама намазала меня этой противно пахнущей мазью. – Улыбнувшись, Габриель продолжила: – Возможно, вблизи от меня не слишком хорошо пахнет, но зато моя кожа стала нежной, как у младенца. Даже мозоли на руках начали сходить.

Именно это было главной причиной, по которой Габриель продолжала каждый вечер натираться омерзительно пахнущей мазью Бетси. Утром приходилось часами проветривать комнату, настолько сильным и стойким был запах рыбьего жира.

– Все может быть, – промолвила Бетси с озорным огоньком в глазах, – но теперь господин дома. Ему не понравится, что от его подопечной несет, как от бочки с рыбой.

Камеристка подошла к Габи и с видом, не допускающим возражений, освободила ее от одежды. Бетси внимательно осмотрела обнаженную кожу девушки, словно, подумалось Габриель, выбирала гуся пожирнее для рождественского ужина.

– Твои раны хорошо заживают, – заметила камеристка и усадила девушку в ванну. – Мазь отложим до вечера. Но помни: утром, когда будешь умываться, смой все.

– Можно мне хотя бы натереть ею руки? – спросила Габриель, разглядывая как раз эту часть своего тела. – Смотри, Бетси, – сказала девушка, протягивая руки, чтобы камеристка могла их рассмотреть, – Они становятся гладкими и мягкими, словно палтус.

– Ага, и воняют точно так же! Послушайся меня, оставь мазь до вечера.

Следующие несколько минут Габриель отдавалась чувственным наслаждениям, купаясь в благоухающей ванне."

"– Знаешь, он в ужасном настроении, – промолвила наконец девушка.

– Кто?

– Англичанин.

Бетси нахмурилась.

– Герцог, – быстро поправилась Габриель.

– Господин никогда не бывает в дурном настроении, – промолвила Бетси тоном человека, сведущего в этих делах.

Габриель погрузилась в задумчивое молчание, вспоминая случаи, когда англичанин проявлял такую дикость, которой постыдился бы и медведь с больным зубом.

Завершив омовение, Габриель послушно позволила вывести себя из ванны.