Алый ангел

Бетси завернула девушку в широкое полотенце и отвела к кровати, где в очередной раз осмотрела многочисленные порезы и ссадины, которые Габриель получила, падая с утеса. Терпеливо ожидая, пока камеристка закончит осмотр, Габриель решила сама оглядеть служанку.

Насколько могла определить Габриель, Бетси было больше сорока, но она была младше Маскарона – впрочем, Габриель никогда не умела определять возраст. Кожа у камеристки была желтоватой, но не такой смуглой, как у англичанина, а темные волосы, покрытые домашним чепцом, щедро посеребрила седина. Слуги менялись, а Бетси была сама по себе. Существовал только один человек, чье слово имело для нее какой-то вес, и это был ее господин. Остальные слуги испытывали перед Бетси благоговейный страх потому, что эта женщина прослужила в Данрадене дольше всех. Габриель даже слышала, что, будучи еще маленькой девочкой, Бетси помогала англичанину появиться на свет. Служанка любила англичанина и не позволяла никому говорить о нем плохо. А Габриель была далеко не такой глупой, чтобы поссориться с одним из немногих людей в Данрадене, кто дружелюбно к ней относился. Тем не менее, девушке интересна была причина подобной слепой привязанности, и поэтому она была не в силах хранить молчание.

– Почему ты говоришь, что господин никогда не теряет самообладания? – спросила Габриель, изо всех сил стараясь сформулировать вопрос так, чтобы он не вызвал обиды.

Удостоверившись, что с девушкой все в порядке, Бетси шлепнула Габриель по голым ягодицам и велела одеваться. Затем задумчиво посмотрела на Габриель:

– Я бы очень хотела, чтобы он иногда терял самообладание, – сказала служанка. – Он уже много лет не показывает своих настоящих чувств.

Габриель повернулась спиной, чтобы Бетси могла застегнуть длинный ряд пуговиц на ее платье.

– По-моему, я тебя не понимаю, – сказала девушка через плечо.

Бетси вздохнула.

– Было время, когда он больше был похож на всех нас. Но он закрылся в себе, когда потерял мать и сестру.

Кэм почти ничего не рассказывал Габриель о своей мачехе-француженке и о сестре по отцу. Девушка знала только, что именно этими родственными связями официально объяснялось ее присутствие в Данрадене. Англичанин стал ее опекуном – такую историю он придумал, – потому что она была последней, кто выжил из рода Валькур. Все остальные члены семьи погибли во время революции. Слова Бетси разожгли любопытство Габи. Ей захотелось больше узнать о семье англичанина.

– Что произошло с его мачехой и сестрой? – спросили она.

– Этого никто не знает.

Бетси передвигалась по комнате, складывая влажные полотенца и вещи Габриель.

– Герцог отправился во Францию в девяносто втором году, чтобы привезти мачеху и сестру домой, но их убили в тюрьме. Он выжил.