Алый ангел

– Что ты собираешься делать с моей подвязкой?

Габриель зачарованно смотрела, как Кэм надел подвязку на запястье и стал поднимать ее к локтю до тех пор, пока ее уже невозможно было натянуть выше.

– Вот так, – сказал он, последний раз поправив подвязку. – Я только что основал рыцарский орден Подвязок Габриель.

– По-моему, все англичане слегка сумасшедшие, – холодно произнесла ее светлость.

– А теперь испытание. – Кэм торжествующе потер руки.

– Испытание? – повторила Габриель, с нескрываемым подозрением взирая на мужа. Она никогда еще не видела герцога в таком игривом настроении.

Кэм учтиво осведомился:

– Разве ты не знаешь? Рыцаря Подвязки должны испытать, ну, например, огнем или чем-нибудь еще в этом роде.

Габриель начала понимать, к чему ведет Кэм. В глазах у нее загорелись озорные огоньки, и она заявила:

– Тогда мне должно быть позволено установить собственное испытание, раз уж это мой рыцарский орден.

– Вполне закономерное требование, – сказал Кэм. – Так в чем же будет заключаться испытание?

Габриель наклонилась к мужу и шепнула что-то ему на ухо. Не успела она отодвинуться, как Кэм схватил ее за плечи.

– Согласен, Ангел. Но предупреждаю здесь и сейчас, что только один рыцарь должен проходить это испытание – твой собственный супруг и повелитель.

Герцог быстро задернул занавески.

– Но не здесь, Кэм, – не на шутку испугалась Габриель. – Что подумает кучер?

– Honni soit qui mal у pense, – лукаво улыбнулся Кэм. – Что-то еще? – спросил он и склонил голову, целуя жену.

Спорный вопрос, будет ли Габриель представлена высшему английскому обществу, был, по сути, решен. Об этом знал только Кэм. Возможно, ему следовало рассказать обо всем Габриель, но он не хотел лишний раз волновать ее. Не могло быть и речи о том, чтобы покинуть Лондон, после того как королева ясно дала понять, что желает, чтобы они остались. А после беседы tete a tete с принцем Уэльским стало очевидно, что предстоящий сезон, по меньшей мере, запомнится им надолго. Одна только мысль об этом повергнет Габриель в смятение.

Кэма не так легко было запугать. Он не боялся представить Габриель высшему обществу. Герцога волновало только то, что настоящее имя жены рано или поздно станет известно. Иначе и быть не могло, если только он не собирался навечно сделать ее своей пленницей в Данрадене. Последняя возможность имела свои преимущества, размышлял Кэм. Он сделал потрясающее открытие: его собственнические инстинкты так же глубоко укоренились в нем, как это происходило у животных. Эта женщина принадлежала ему. Он никому ее не отдаст. Она была его собственностью. «Варвар», – подумал Кэм и улыбнулся, представив, как стала бы отчитывать его Габриель, если бы могла прочитать его мысли.

Когда экипаж качнуло на повороте, Кэм крепче обнял спящую жену.