Анахрон

Бархан носил на себе отпечатки шин. Какая–то машина уже пыталась выкарабкаться из песчаной ловушки.

Под ногой хрустнул сук. Уроды: и песка нормального привезти не могут! Обязательно с говном каким–нибудь… И кошки завтра здесь уже нагадят… И дети с ведерками полезут — те, из детского садика… Европа, мать ее за ноги! Взяли моду говорить, будто все, что западнее Урала, — Европа. Это так же остроумно, как утверждать, что все выше пояса — грудь."

"Кобель остервенело лаял уже совсем близко. Вот он, шкодная скотина! Сигизмунд в сердцах огрел пса поводком — тот так увлекся, что не заметил приближения хозяина. Униженно пал на брюхо и завилял хвостом. Был взят на поводок.

Тотчас поводок натянулся и завибрировал в руке у Сигизмунда — пес снова зарычал.

Предчувствуя неладное, Сигизмунд метнулся к гаражу. Так и есть! Дверь была приоткрыта.

В животе все оборвалось. И ведь предвидел! Кто мешал поставить новый замок уже сегодня?

Схватился за фонарик — посветил. Да. Взломано. Да и чего там ломать было, толкни рукой посильнее — сезам, блин, и откроется…

А теперь «единичку» хрен найдешь. На запчасти разберут. Это тебе не «мерс».

Сигизмунд толкнул ногой дверь, вскинул фонарь, пробежал лучом наискось по всему гаражу.

«Единичка» была на месте. За машиной что–то метнулось и замерло.

Сигизмунд протянул руку. Безошибочно нашел ломик у входа.

С ломиком двинулся вперед, ерзая лучом фонаря.

— А ну, выходи, сука! Живо!

За машиной шевельнулись. Сигизмунд ткнул ломиком в смутную фигуру.

— Ну, быстро!

Там всхлипнули.

Сигизмунд еще раз ткнул ломиком, несильно. Угонщик сдавленно охнул, вжимаясь в угол.

За машиной хранились яды для тараканов. Подавит коробки, сволочь.

— Выходи, кому сказал!

Потеряв терпение, Сигизмунд оставил ломик и ухватил угонщика за волосы — светлые патлы отсвечивали даже в темноте.

Безжалостно потащил. Угонщик кряхтел, упирался. Молчал. Потом показалось бледное лицо с расширенными белыми глазами. Молодая девка. Она вдруг напомнила Сигизмунду ту озлобленную беременную бабу, которая так больно задела его чем–то — он даже не понял, чем.

— Ах ты, сука!

Сигизмунд размахнулся, заехал по скуле — прямо фонариком, благо железный, старый.

— Я те покажу — машины угонять! Ты у меня… небо в клеточку!

Он еще раз занес руку для удара. Белесые глаза зажмурились.

Сигизмунд ухватил ее за плечо. Сжал посильнее, с расчетом, чтобы больно было. Волю чтобы сковать. Пыхтя, потащил ее наружу. Она безмолвно цеплялась ногами, опрокидывая пустые канистры из–под бензина.

— Не корячься!

Выволок. Мстительно стал фонариком по ней водить.

— Морду–то не вороти! Один хрен влипла!

Извлеченная из гаража особа была страшна, как смертный грех.

Тут кобель резко дернул поводок, заинтересовавшись чем–то за спиной у Сигизмунда.