Анахрон

 — Дошло! Мирра! Если бы вы только знали, какую радость мне доставили… — Поглядел на нее сбоку, по–птичьи. — Дьявол ведь обожает науки, теории, изыскания. «Теория, мой друг, суха, но зеленеет древо жизни» или как там в переводе Холодковского. — Он так лихо процитировал Гете, что Мирра невольно улыбнулась в ответ.

— Вы не будете кидаться в меня этой авторучкой? — опасливо спросил он. Мирра поглядела на перо в своей руке. Выскакивая из читального зала, она прихватила его с собой. Это было обыкновенное перо, испачканное в фиолетовых чернилах. — Если в глаз попадете, то будет неприятно.

— Что за дикая мысль… — начала Мирра и вспомнила Лютера.

— Да, да, я о нем, о Мартине, — сказал дьявол. — Я предложил ему несколько хороших идей, и он отблагодарил меня чернильницей по голове.

— Я всего лишь научный сотрудник, — сказала Мирра гордо.

— Вы знаете, моя дорогая, кем был Ульфила?

— Еписко… то есть, церковником.

— Для начала, он не был готом.

— Значит, это правда, что он принадлежал к эксплуатируемому большинству?"

"— Ну… если считать пленных, которые освоились среди своих победителей, эксплуатиру… тьфу, ну и лексика у вас, моя дорогая! В общем, он действительно был урожденный каппадокиец. Покидая младенчество свое и переходя в детский возраст, он учился говорить и тогда освоил именно греческий, а не готский. Готскому учился потом, уже вне родительского дома.

— И что с того?

— А то, что каппадокийский греческий, моя дорогая, — это было нечто ужасное. У настоящих греков судороги делались, когда они слышали каппадокийца. Эти белые сирийцы… вы знаете, что каппадокийцев называли белыми сирийцами?

— Знаю, — сказала Мирра. — Об этом есть у Брокгауза и Эфрона.

Дьявол поглядел на нее с нежностью.

— Умница. Так вот, каппадокийцы не различали долгие и краткие гласные. Лепили все подряд. — Он помолчал и с торжеством заключил: — Ульфила создал грамматику под свое собственное ужасное каппадокийское произношение. А вы тут голову ломаете.

Мирра взвизгнула и повисла у дьявола на шее.

Он отечески похлопал ее по спине.

— Ладно, будет вам. Можете включить мою гипотезу в вашу книгу.

Она затрясла головой.

— Вы что? Я же не могу присвоить себе чужое открытие. Вы должны пойти со мной… Вы должны написать… Вы…

Он отстранился.

— Мирра. Вы забыли одну маленькую деталь. Я — дьявол.

— Это чертовски осложняет дело, — согласилась Мирра.

Дьявол склонил голову набок.

— Вы так и будете довольствоваться этими жуткими текстами, Мирра? Хотите, я научу вас живой, настоящей лексике? Вы же не знаете по–готски ни одного ругательства. Просто потому, что в этой книге их нет.

— Есть одно, — машинально сказала Мирра, — но оно еврейское. Рака.

— Вот видите. Я научу вас ругаться по–готски.