Анахрон

Получить такую возможность узнать — не выстроить доказательную гипотезу, а достоверно узнать из первых рук — ответы на множество научных вопросов, над которыми бьются ученые, начиная с 16 века, когда впервые были открыты готские кодексы… и вот все рушится из–за пустого и глупого суеверия!

Дьявол почувствовал ее отчаяние. Произнес примирительно:

— Давайте сделаем так. Вы будете называть мне отдельные слова, а я комментировать. По крайней мере, кое–что прояснится.

Мирра улыбнулась.

— Вы знаете, — доверительно сказала она, — я совершенно ни с кем не могу поговорить по–готски. Во всем Ленинграде этот язык понимали всего три человека, но один погиб, а второй в эвакуации.

— Thudiska zunga, — задумчиво сказал дьявол. — Языческий язык. Deutsch. Достается вам, наверное, за то, что занимаетесь им в такое время.

Мирра кивнула. И тут же стала деловита.

— Прежде всего, меня интересует произношение гласных. Собственно, почему я вслед за большинством ученых (начиная с Вреде) предполагаю, что дошедший до нас вариант готского языка есть живой остроготский язык 6–го века, а не тот, давно отмерший ко временам создания рукописей, везеготский 4–го, на котором писал Ульфила?

Дьявол слушал с искренним интересом. Мирра зарделась, разрумянилась.

— Как известно, грамматики готского языка до Ульфилы не существовало. Эту грамматику создал Ульфила в 4 веке. Вопрос. Стал бы он писать слова не так, как они слышатся? То есть, я хочу сказать, на самом раннем этапе становления орфографии написание слов соответствует их произношению. И лишь впоследствии, когда произношение по тем или иным причинам изменяется, а орфография как более консервативная область, остается прежней, возникает различие между тем, что слышится, и тем, что пишется. Вы согласны?

— Совершенно.

— Итак, зачем бы Ульфиле усложнять задачу и с самого начала создавать различные орфографические исключения, плодить трудности правописания?

— Незачем, — согласился дьявол.

— Следовательно, орфография Ульфилы отражает произношение, которое господствовало среди везеготов в 4–м веке. Эта орфография механистически была перенесена на язык остроготов, которые произносили слова уже совершенно иначе. Анализ написания некоторых имен ясно доказывает это.

— Вы не могли бы написать мне хотя бы несколько слов, чтобы я мог лучше вас понять?

Мирра поспешно вырвала клочок из своей тетради. Нацарапала несколько слов, протянула дьяволу. Тот взял, посмотрел пристально, потом прочитал вслух.

— Да, — сказал он наконец. — Разумеется, остроготы произносили это иначе. Но и везеготы тоже.

Мирра раскрыла рот.

— Тогда я не понимаю…

— Я тоже. Хотя… Постойте! — Вдруг дьявол разразился счастливым хохотом. — Дошло! — закричал он.