Анахрон

— Фу, мерзость какая! — сказал Сигизмунд.

— Это еще одно хитроумное изобретение Аспида, — пояснил Федор Никифорович.

— Так будет пахнуть у вас в гараже, буде в приемной камере появится объект.

— А что, ничего поприятнее не найти было? — спросил Сигизмунд, отчаянно морщась.

— Вещь абсолютно не токсична. Зато запах держится неделю. Может случиться, что вам несколько дней не придется заглядывать в гараж. Скажем, заболеете. Такой срок объект вполне способен продержаться. Вода есть, а за неделю без еды не умрет.

— Да что вы такое говорите! — не выдержал наконец Сигизмунд.

— Я оговариваю маловероятные варианты, — невозмутимо ответил старик. — Идемте. Я должен показать вам, как менять ампулы в гараже. Кстати, возьмите одну. Пускай хранится у вас дома на всякий случай.

* * *

Простившись с Федором Никифоровичем, Сигизмунд в крайне угнетенном состоянии духа вернулся домой. Побродил по квартире. На душе было погано. В голове звучали прощальные слова старика: «Стрыйковский, вы хоть понимаете, что я только что передал вам труд сотен людей? То, что вы держите сейчас в руках, по масштабам сопоставимо с космической программой».

Сотни людей, титанический труд, трупы, в конце концов… И все ради чего? Ради того, чтобы близорукая готская девка, которой предстояло из–за плохого зрения сверзиться куда–нибудь в овраг и сломать себе шею, оказалась в его, сигизмундовой, постели, после чего бесславно исчезла.

А если она все–таки вернется? Если она разобьет очки и тем снова уменьшит свою «бытийную массу»?

Сигизмунд вспомнил приемную камеру и содрогнулся. Ну уж нет!

Чувствуя, что наконец–то занимается полезным делом, Сигизмунд изготовил и залил в термос сладкого чая, взял банку тушенки, нож, запаял в пакет четвертушку хлеба, после чего уселся рисовать. Из этого рисунка Лантхильда должна была уяснить себе следующее: ничего страшного с ней, Лантхильдочкой, не приключилось. А пусть она, Лантхильдочка, сидит себе на нарах и кушает, а уж махта–харья Сигисмундс, как только благоухание в гараже оповестит его о прибытии любимой, примчится и вызволит ее. Предварительно усыпив. Чтоб не травмировать впечатлительную душу. А заодно ослабить волю и усилить внушаемость.

В разгар этих трудов затрезвонил телефон. С запоздалым раскаянием Сигизмунд вспомнил о том, что так и не позвонил Вике.

— Сигизмунд! — Виктория захлебывалась плачем. — Сигизмунд, Аська!..

— Что? — устало спросил Сигизмунд.

— Ее нет! Она умерла!

Сигизмунд аккуратно положил трубку. По рукам прошло холодное онемение. Слишком много. Чересчур. Сперва Лантхильда, теперь — Аська. Господи, как надоело.

Вяло подумал о том, что нужно теперь что–то делать.

Встал. Тупо уставился в стену. А что делать–то? Идти? Идти. Куда? К Виктории надо бы пойти. Помочь.